— Если ты мне доверяешь, следуй за мной и делай всё, что я прикажу, — безапелляционно заявил Александр, направляясь к сундукам цвета хаки, в которых со слов второго пилота должны были храниться парашюты.
Он спешил, чтобы успеть до попадания по крылу. После этого разгуливать по салону самолёта станет сложно, а после и вовсе невозможно.
Давид, хмурясь от сложных дум насчёт странного поведения друга, всё же пошёл за Александром. Они остановились у ящика, который тут же без малейших сомнений распахнул его товарищ.
— Держи, — протянул ему Александр один из рюкзаков. — Надень, живо!
— Это что? — с недоумением разглядывал рюкзак Давид. Он был ему до боли знаком. Ведь их группа готовилась как воздушные десантники. Но у них из-за экономии военного бюджета был всего один ознакомительный прыжок с парашютом. — Ты зачем дал мне парашют? Придурок, положи на место! Хочешь попасть под военный трибунал?
Александр тем временем нацепил на спину второй рюкзак и застёгивал лямки.
— Надел живо! — крикнул он на друга под недоумёнными взглядами сослуживцев.
Другие солдаты не спешили вмешиваться. Разговоры среди них стихли. Они с живым интересом наблюдали за разворачивающимся шоу. По их мнению, молодой солдатик от страха перед полётами решил надеть парашют. Это выглядело забавно. То, что его за подобную выходку накажут, их не особо волновало. Да и вряд ли он совершит что-то совсем уж отбитое. По крайней мере, так считало большинство. Командир же, который должен был предотвращать такие выходки, в это время спал крепким сном. И чтобы его точно ничто не беспокоило, у него на глазах была маска для сна, а на ушах наушники с шумоподавлением.
Давид закатил глаза на выкрик друга. Он не стал надевать парашют. Вместо этого он закинул его обратно в ящик.
— Алекс, кончай дурить, — схватил он товарища за руку, который опешил от его действий.
— Придурок! — вырвал он руку из хватки Давида. — Я тебе жизнь хочу спасти, а ты бросаешь парашют! Единственное, что тебя может спасти.
— От чего спасти? — иронично начал Давид.
В следующий миг ему стало не до смеха, поскольку раздался хлопок, за которым последовал скрежет. Самолёт сильно тряхнуло, отчего Давид упал на пол и покатился по салону.
Александр на пару секунд завис. Он встал перед сложным выбором: пытаться и дальше спасти друга, который спасаться не хотел, либо же постараться самому выжить любой ценой. Всех сослуживцем он не в силах был вытащить. Парашютов имелось всего пять. Но как заставить хоть кого-то ими воспользоваться, если даже его друг отказался следовать его приказам? Уговорить? А когда, если с момента пробуждения до взрыва имелось совсем немного времени? Никто же не поверит в скорое крушение, что бы он ни говорил. Но ещё хуже, если все в это поверят. Парашютов больше не станет — их всего пять. А солдат в салоне летит восемьдесят человек. Они могут начать сражаться за право выжить. В таком случае шансы на спасение катастрофически уменьшатся, особенно если учесть, что у них всех есть оружие, которое ни разу не бутафорское. Всё-таки они летели не на туристическую поездку, а на миротворческую миссию в горячую точку, в которой плохие парни стреляют в хороших парней. Себя Александр, понятное дело, причислял к числу хороших парней.