Девушка фанатично горела идеей свергнуть Гига или хотя бы так сильно пошатнуть основы его власти, чтобы они рассыпались от малейшего толчка. Освободители получили силу, которая позволила им всё смелее выходить из тени на тропу открытой войны. Но, соглашаясь помочь, Намтик упустил ключевую деталь: Арлейн сражалась с Невозвращенцами, которые в свою очередь были обычными игроками, людьми из реальной жизни. И если для неё они были чудовищами, поощрявшими тиранию в её родных землях, то Намтик не мог разделить этой слепой ненависти.
Хоть правило одной смерти не действовало в том виде, что озвучили разработчики, смерть игрока максимального уровня, который провёл в виртуальном мире кучу времени, могла обернуться для него сломанной жизнью в реале. Совесть не позволяла вот так просто калечить чужие судьбы. Но и полностью уходить в сторону не было никакого смысла, поскольку Арлейн не сойдёт со своего воинственного курса. Потому, после долгого спора с самим собой, было решено сдержать слово, но ограничиться самым необходимым, вкладываясь в дело Арлейн ровно настолько, чтобы и помогать, но и чтобы совесть оставалась чиста. Единственное, о чём было сказано девушке прямо, это что никаких убийств не будет. Её презрительный взгляд был красноречивее любых слов.
Намтик оторвался от мыслей и осторожно раздвинул густые заросли папоротника, вглядываясь в то, что происходило на поляне. Зрелище напоминало гигантский, безжалостный конвейер. Поляна была негласно разделена на пять секторов, а в самом её центре бушевал магический смерч — десяток волшебников стояли в огненной карусели, и вокруг них без остановки раскручивались пылающие шары.
Вокруг этого огненного вихря и была выстроена вся работа. Пятеро «водящих» — танков, заточенных на здоровье и защиту — действовали каждый в своём секторе. Их задачей было собирать Лазутчиков Разлома — жутких, созданий, будто собранных из битого стекла, сполохов света и фрагментов тьмы.
Когда водящие подводили моба к безжалостной огненной воронке, их забирали другие танки. Они удерживали мобов на месте, пока воронка и другие дамагеры делали своё дело. Водящий же перемещался по своему сектору и собирал новых лазутчиков, что вылезали из тонких, словно шрам на теле мира, разломов. После смерти каждого Лазутчика на земле оставалось его «сердце» — вытянутый белоснежный кристалл, один из самых ценных ресурсов для улучшения шмота.
Это была одна из «ферм» Гига, работавшая как часы. Попасть сюда просто так, ради своего фарма, было нельзя. Вся добыча, до последнего кристалла, шла напрямую Гига, который дальше уже распределял их по своему видению. Фарм не останавливалась ни на минуту, кипя двадцать четыре часа в сутки в три восьмичасовые смены. Поговаривали, Гига щедро платил за такую работу, но жестоко карал за воровство — за смену нужно было сдать строгую норму, и списать недостачу на «анлак» было невозможно.