— Вождь говорит, что беспокоиться не о чем.
— Хорошо, — кивнул Жозе, и я ощутил, что он перестал использовать заклинание Дозорного.
«Ого, не думал, что я стал насколько чувствителен к магии», — удивился я, глядя на Жумельяка.
Видимо, это «Слияние», как данное событие называли Иные, ещё и на мою чувствительность к магии повлияло, так как раньше я подобные изменения в магическом фоне ощущать не мог.
Вопрос только — хорошо это или плохо?
— Что-то случилось? — спросил Жумельяк, поймав на себе мой озадаченный взгляд.
— Всё нормально, друг мой, — улыбнулся я. — Скажи лучше, как ты думаешь, захотят наши с тобой общие товарищи вернуться обратно на материк?
— Думаю, тут очень многое зависит от Анри, — поделился своими мыслями Жозе.
На самом деле я тоже так думал. Здоровяк Де’Жориньи, несмотря на то, что ему очень хотелось вернуться обратно на материк, без своего приятеля вряд ли решится это сделать.
— Согласен с тобой, но в этом деле есть один нюанс, — ответил я.
— И какой же? — полюбопытствовал Жозе.
— Я видел взгляд Жуля. Такое ощущение, что даже если Анри откажется, он всё равно вернётся на континент, — произнёс я, и Жумельяк задумался.
— Да, в этом плане я могу точно сказать, что ему здесь нравится меньше всего, — ответил Жозе, и я был с ним полностью согласен.
— Кстати, не сочти за наглость, — произнёс я и посмотрел ему в глаза. — Скажи, ты ведь поддерживаешь связь с кардиналом?
Ответил мне Жумельяк не сразу.
— Да, — наконец решился он сказать правду, хоть это и так было понятно.
Я не раз замечал, что Жозе ночами куда-то улетал, и единственным место, где он это не делал, были болота. И то только потому, что просить Пересмешника наложить на него магию защиты было бы слишком подозрительно.
Хотя я был уверен, что, как и я, Де’Аламик — и с большой вероятностью Каратель — замечал отсутствие Жумельяка.
— Значит, ты здесь, пока я не восстановлю Город Мёртвых и позиции Галларии не укрепятся на континенте? — прямо спросил я.
— Не стану врать — да.
— Тогда у меня к тебе просьба.
— Я даже знаю какая, — усмехнулся Жозе. — Хочешь, чтобы я ходатайствовал перед отцом, чтобы с наших друзей сняли обвинения? — спросил он, и я кивнул.
— Всё верно. Они не сделали ничего плохого. При этом всю свою жизнь они воевали за Галларию. Разве они не заслуживают того, чтобы к ним были снисходительными? — прямо спросил я.
— Они помогли опасному преступнику сбежать из Кастилии, — ответил Жозе, став очень серьёзным. — И я думаю, что это не было бы такой проблемой, если бы это была не Кастилия. Они…
— Мы, — поправил я Жумельяка. — Ты тоже в этом участвовал, но при этом поддерживаешь общение с его высокопреосвященством, — произнёс я, глядя Жозе в глаза.