Даже не так — Неприлично богат! Поэтому нет ничего удивительно, что на Багровом палаче были артефакты.
Пуля, которая должна была попасть ему в живот, встретила невидимую преграду защитного барьера, который защищал благородного от любого воздействия.
Причем как физического, так и магического.
Отскочив от защитного барьера, пуля отлетела в сторону и упала на мощеную камнем улицу переулка, в котором находились Багровый палач и люди, пожелавшие его убить и ограбить.
— Попал⁈ — неуверенно спросил один из бандитов. А буквально в следующую секунду он уже хватался за рану у себя на шее, пытаясь остановить кровь.
Воспользовавшись тем, что во время выстрела пространство вокруг заполонило пороховое облако, Винсент быстро сократил дистанцию и проткнул шпагой того, кто был справа.
Не прошло и десяти секунд, как двое из горе-грабителей были мертвы.
Их главаря Багровый палач решил оставить напоследок.
— Я…Прошу, не убива… — договорить бандит не успел.
Оружие Винсента проткнуло его легкое, а затем он сделал два точных укола в сердце и печень.
Смерть наступила моментально.
Можно было, конечно, помучить его, но у старшего сына семьи Рошфоров не было для этого настроения.
Присев перед трупом на корточки, Винсент вытер лезвие шпаги об одежду мертвеца и хотел было отправиться домой, как вдруг сзади послышались хлопки.
Аристократ резко обернулся и увидел девушку, которая стояла и хлопала ему в ладоши.
— Хорошее представление! — произнесла она и улыбнулась.
Багровый палач смерил ее презрительным взглядом и, поднявшись, пошел в сторону выхода из переулка.
— Вы ведь Винсент Рошфор? — послышалось сзади, но Багровый палач даже не остановился. — Я знаю, как вернуть вашу магию! — добавила девушка, и Винсент обернулся. — Заходите, — она кивнула на дверь, в которую он ранее стучался, после чего скрылась за ней.
Немного постояв на месте, старший сын семьи Рошфоров покачал головой.
— Будь что будет, — буркнул он себе под нос и пошел вслед за таинственной незнакомкой.
Всю следующую неделю я днями и ночами не вылезал из Карнатского леса, решив исследовать его настолько подробно, насколько позволяло мне время.
Плюс ко всему, я занимался дрессурой птенца, который оказался довольно сообразительным. Например, когда я привязал к его лапе веревку, чтобы тот не улетел, он с легкостью перекусил ее своим, как оказалось, мощным клювом. Но улетать далеко не стал.
Покружив в небе, он спустился и сел мне на руку, сразу же оставив на ней несколько шрамов.
Оказалось, что у Гром-птицы бритвенно острые когти, и когда он сел мне на предплечье, то сразу же вогнал в кожу когти для устойчивости. Ох, и крови же в тот день из меня вылилось…