В общем, судьба наша была бы не самой завадной. И ёто еще мягко сказано. Но и подвергать иных пыткам я тоже особого смысла не видел. Одно дело, если бы они располагали хоть какой-нибудь нужной для нас информацией, и другое дело — делать это ради мести и удовольствия.
Но спорить с Батистой я не стал.
Иные сами сделали свой выбор.
— Легкой смерти вы не получите, — спокойным и ровным голосом произнес я.
— Понятно, — друид хмыкнул. — Спасибо, что спас Быстрого шага, хоть не надолго отсрочил его встречу с Великой Матерью и Тринчем.
— Вы могли проводить нас. И думаю, я смог бы добиться, чтобы вас отпустили, — ответил я друиду, глядя в его глаза.
— Нет, человек. Вы бы нас все равно убили. Но при этом мы бы еще и опозорили свои имена, — спокойно ответил мой собеседник и, возможно, даже был прав.
Ведь вероятность того, что их все равно убьют, была весьма высокой. Командовал здесь не я. Даже если бы я попросил Жумельяка не делать этого, не думаю, что он бы прислушался к моим словам.
Хотя, кто знает…
— Прощай, Конто Ру, — ответил я иному.
— Прощай, человек и дорогой друг Избранника Угла. Надеюсь, он не ошибся в тебе, — произнес иной и на его губах появилась грустная улыбка.
— Не ошибся, — ответил я и ушел.
Предстоящие пытки не доставят мне никакого удовольствия. Как, собственно, и наблюдение за происходящим.
— Люк, постойте, — со мной поравнялся Жумельяк. — Ответьте честно. Вам жаль этих иных? — спросил меня сын кардинала.
— Нет, Жозе, — честно ответил я. — В чем-то Батиста прав. Они не пожалели бы нас. Так с чего это должен делать я? — спросил я своего собеседника.
— Значит, я ошибся в вас, — ответил маг воздуха. — Просто я подумал, что, попав в племя иных, которые приняли вас, вы могли проникнуться к ним симпатией и не считать их своими врагами, — произнес Жумельяк.
— Вы ошибаетесь, Жозе, — все в той же спокойной манере ответил я собеседнику. — Но я уточню, в чем именно, чтобы между нами не возникло недопонимания. Проведя какое-то время с иными племени Детей Угла, я действительно проникся симпатией к этому народу. Но это вовсе не означает, что мне будет жаль убивать тех иных, кто поднимет на меня свое оружие. То же самое касается и людей, — честно выразил я свои мысли.
— По вашей логике, вы тогда и иллерийцев врагами не считаете, пока они на вас не пойдут с оружием, — ответил мне Жумельяк.
— Иллерия — враг Галларии, а не мои личные враги, — спокойно ответил я.
— Но вы родились в Галларии! — возразил кардинальский сын.
— Поэтому я с вами и воюю на вашей стороне, убивая иллерийцев, — ответил я и тяжело вздохнул. — Также будет и с иными, — добавил я. А буквально в следующее мгновение со стороны, где находились пленники и Батиста, раздались истошные крики. — Я буду убивать их, потому что сейчас они мои враги, ибо у меня есть обязательства перед вами, вашим отцом и страной. Но когда закончится экспедиция, не факт, что все останется по-прежнему.