Из которых сейчас осталось уже четыре… Сыновья сейчас занимались какими-то своими делами, отдыхая после охоты и обратного пути, а его малышка Вивьен успокаивала безутешную мать, только что потерявшую сына.
Нельзя сказать, что Поль Рошфор любил и сына. Все его дети были всего лишь инструментом для достижения, его — Поля Рошфора, целей и ожиданий. Однако, он всё же был его сыном и его смерть не выходила из головы.
Егери и одаренные вдоль и поперек излазили место гибели его сына. Там было всё истоптано и измазано кровью, как человеческой, так и кровью тварей. И что-либо понять с ходу было очень трудно.
Всё выглядело именно так, как выглядело. Его сын с товарищами дрались с «призраками», когда на них напал Гаргант. Его сын погиб, по всей вероятности, или до этого нападения, либо в процессе от клинка «призрака». Вот только кто убил самого Гарганта?
Судя по ранам и следам — это был «призрак». Удивительно, но, похоже, он справился с чудовищем в одиночку, а затем ушел, как ни в чем ни бывало, даже не раненый. Охотничьи собаки взяли его след и некоторое время бодро бежали по следу, но внезапно завыли и зачихали. Егери сказали, что след был присыпан каким-то неизвестным веществом, от которого собаки полностью потеряли нюх.
И это тоже было странно. Зачем «призраку» заметать следы, если они планировали убить всех галларийских аристократов?
А еще этот Кастельмор. Почему Гаргант напал на Рошфора, а не на него, как было запланировано? Эти перчатки, пропитанные мускусом самки Гарганта, должны были притянуть тварь на большом расстоянии! Почему он проигнорировал Кастельмора и напал на его сына. А был ли это вообще «призрак»?
Да и проблема с молодым Кастельмором в итоге не решена… А Карнатский лес ему необходим в самое ближайшее время. Иначе… Граф вздохнул. С Кастельмором нужно что-то решать. Вот только кого лучше на это подрядить…
Дверь без стука открылась. Чего в этом замке не мог себе позволить ни один человек.
— Здравствуй, отец! — раздался глубокий мужской голос.
Граф Поль Рошфор вскинул голову, и тут морщины на его лице разгладились. В зал в дорогой дорожной одежде размашистым шагом вошел высокий зрелый мужчина. Величественная осанка, мужественное лицо с горящими багровым огнем глазами. Его лучшее творение, его гордость, его старший сын Винсент Рошфор. Багровый Палач. Кажется, проблема с Кастельмором решится уже совсем скоро…
— Эта дорога ведет ко мне в поместье, — произнес я, указывая на ответвление от основного тракта.
— Получается, приехали? — в голосе Де’Жориньи послышались грустные нотки.