Пир продолжился. Эмрис произносил речи, но их она уже не слышала. Навсегда покидая Дун Карх холодным утром, Мистлев и думать не могла, что её дальнейший путь уже был предрешён.
— Я буду далеко отсюда. Я ухожу, потому что так надо. Ради блага Стаи и её безопасности. И ради того, чтобы ты жил дольше…
Пустота разговаривала с Реваном голосом Мистлев. Здесь он не чувствовал боли от нанесённых ударом длинных когтей ран. Какая ирония — уже вторая женщина, которую он любил, пыталась его убить. Одна из идейных соображений, другая во власти кровавого безумия… Тогда, находясь при смерти в первый раз, Реван в пустоте не слышал ничего. Морвайль не звала его, не пыталась объясниться, не посещала во снах, лишь долго-долго жила в памяти.
— Мне пора. Is breá liom tú…
Сквозь пустоту Реван почувствовал лёгкое прикосновение к щеке.
— Подожди…
Сказал он и открыл глаза. Пусто. Только на лице остался давно засохший кровавый след, а Мистлев тут давным-давно не было, хотя Ревану и показалось, что прошла лишь пара мгновений. Голова кружилась от слабости, тело болело, но он всё-таки был жив.
— Три дня назад она ушла, — услышал он низкий женский голос из темноты.
И это была не Элси. У Ревана не было сил, чтобы хоть что-то сделать в присутствии незнакомки, он сейчас и магический светлячок не зажжёт, чтобы увидеть гостью. И она была не из Стаи, иначе бы Реван о ней знал. Женщина не стала долго скрываться во тьме и сама наколдовала маленький голубой огонёк. Реван сразу узнал в ней одну из Ласточек. Как и там, на улице, она была лишь в тонком красном шёлке, разве что в этот раз юбка была длиннее, а складки ткани, перекинутой через плечо, скрывали голый живот. Золота на ней тоже стало меньше и в целом гостья выглядела куда скромнее, чем во время выступления. Разве что маска по-прежнему скрывала лицо.
— Верно, Реван, не чаял меня встретить? Но вот она я, пришла к тебе первой. И рада найти свой старый дневник и тому, что другим не достался. А вот то, что нашли в гробнице неразумные дети и себе присвоили, боюсь, уже там, где быть не следует.
Вампирша скрестила руки на груди. Реван не видел выражения её лица под маской, но мог предположить, что вряд ли он сейчас в добром расположении духа.
— Не очень понимаю, о чём вы…
Эрлина, а это была именно она, качнула головой:
— Коль скоро ты смог пользоваться моими заклинаниями, не дело глупцом прикидываться. Перед тобой сама Эрлина, Первая Дочь, проклятая Матерью.
Она сняла маску с лица и Реван увидел, что некогда прекрасная женщина теперь наделена уродством. Голова летучей мыши вампира выглядела злой шуткой.