Дело в том, что на галерее перевозилось огромное количество выделанной кожи и шерсть. Вот я и ляпнул задумчиво, что купец пошёл за шерстью, а вернётся стриженым. Реально смешно получилось, хоть я и не сразу понял, почему Святозар, услышав это, начал ржать, как ненормальный.
Но самое интересное случилось, когда пошли посмотреть на освобожденных гребцов. Вернее, пока не освобожденных. Но это ненадолго.
Там неожиданно один из этих гребцов, здоровенный чернобородый дядька окликнул Святозара, и между ними завязался оживленный диалог.
Как выяснилось довольно скоро, этот бородатый дядька — перс, а Святозар когда-то на Каспии ограбил его отца, захватив в плен вместе с сыном. Это и был тот самый сын.
Этот раб был не кем иным, как персидским купцом. Меня изрядно удивил тот факт, что он угодил в гребцы на галеру. Почему-то я всегда думал, что османы не используют в этом деле единоверцев. Поэтому уточнил у Святозара, так ли это, и каким образом при таком раскладе этот купец угодил в такую немилость.
Оказывается, действительно, в основном гребцами делали христиан, но бывали и исключения. Редко, но такое могло быть в отношении каких-нибудь особо досадивших османской империи единоверцев. Купец оказался именно из этой категории. Да и не повезло ему, что он попал в руки врагов его рода, с которыми его родня бодается уже чуть ли не несколько веков. Вот и попал под раздачу.
Кстати, все остальные рабы на этой галерее были венецианцами, что тоже странно. Обычно османы старались тасовать людей, чтобы была сборная солянка. Так, по их мнению, меньше шансов на неповиновение или бунт.
Этот купец заинтересовал меня ещё и тем, что он, пусть и плохо, но знал русский язык. Нахватался когда-то, будучи в плену у казаков и дожидаясь выкупа. Сейчас он, узнав Святозара и помня, что тот держит слово, попросил о помощи в отправке его на родину. Не бесплатно, конечно, но под честное слово.
Купец сильно переживал, что в его отсутствие родня может растащить имущество. По его словам, в плен он попал недавно, а отец последнее время сильно болеет. Вот и получается, что в случае смерти родителя он может остаться у разбитого корыта.
Святозар, когда рассказывал все это мне, обращаясь к купцу, кивнул на меня и объяснил, что командую походом я. А значит и решения принимать должен тоже я.
Пока он все это говорил, я размышлял о том, что мне очень пригодился бы купец из Персии. Есть у меня там интерес, притом, жизненно важный. Но, прежде чем вести переговоры с этим персом, я уточнил у Святозара, каким образом этот купец в случае, если мы его правда отпустим, будет добираться домой?