— Девочки! У меня для вас есть подарки и поручения!
— Подарки! Подарки! Подарки! — Загомонили они, и я не став тянуть время выложил перед ними на стол три золотых бляхи, птицы на секунду опешили от восторга, а потом устроили склоку на тему, кому же какая из золотых пластин достанется, как по мне они были одинаковыми, но для птиц поделить их было важно.
— Вернулся? — Марья вышла ко мне только через два часа. — Я и не слышала, утонула в работе и про все забыла.
— Вернулся! — Я обхватил ее за талию и притянул к себе. — И знаешь что? К черту работу, я сейчас оттащу тебя в спальню, и мы будем с тобой трахаться как в последний раз, а если нам кто-то помешает, я его изувечу!
— Ты его убил… — С грустной улыбкой сделала вывод Искусница. — Убил одного из наших… А может и не одного, и теперь тебе конец. Да? — Она запустила пальцы в мои волосы и сейчас в ней было столько нежности и понимания, что я чуть было не сказал, что люблю ее. Это было бы конечно полным враньем, но сейчас она была для меня самым близким и родным человеком.
— Да! — Кивнул я и перехватив ее руку поцеловал ладонь девушки. — Он был тупым жадным мерзавцем, которого было необходимо остановить, но Кощей со своими нелепыми принципами на это не пошел бы. Поэтому я его застрелил. Застрелил человека, сломавшего десятки жизней, того, кто наживался на своих и был готов ради власти и денег кинуть всех. Человека, который прикрывался тем, что институтских убивать нельзя, но сам убивал их, не моргнув глазом, человека, который приказал тебя пытать и вырезать тебе глаз. И знаешь, я не жалею о своем поступке, готов понести за него наказание, но только завтра, а сегодня я хочу тебя, в последний раз.
Про эту пафосную речь, мне Марья напоминала всю следующую неделю, по той простой причине, что ни завтра, ни послезавтра за мной никакой карательный отряд не явился, вернее на второй день пришла Варька и заставила меня пойти на работу, потому как я дисциплину нарушаю своим отсутствием и расхолаживаю коллектив.
Я честно подрожал два дня, а потом просто решил, что у Соловья нет полномочий принимать решение по моему умерщвлению и все решится после возвращения Кощея.
Но и после его возвращения, ко мне никто не пришел, меня даже в Институт не вызвали, чтобы я дал объяснения, и я решил, что быть может даже останусь жив.
На этой жизнерадостной ноте я встретился с Васькой и передал ей обещанные деньги. Она бросала алчные взгляды на распотрошенную коробку в моем багажнике и даже закидывала удочки на тему продолжения поставок левых артефактов, за что получила по заднице и клятвенно пообещала не впутываться больше в мутные дела.