Взгляд капитана сосредоточился на мне, поэтому я тут же встал.
— Так точно!
— Работаем сидя, — сказал куратор и едва заметно поморщился.
Взяв один из лежащих на столе листов, он стал каждому по очереди задавать вопросы по изученным темам.
Что удивительно, к моим ответам особых нареканий у него не было, а вот из благородных Павлюсон тянул жилы весьма профессионально, заставляя их скрежетать зубами от ярости и пылать красными щеками.
Экзекуция длилась несколько часов, и в конце Владис Олегович произнес:
— Плохо, господа. Очень плохо. У курсанта Ладова гораздо больше шансов выбраться из разлома живым, чем у представителей боярских родов. А значит, после практического занятия вы все вернетесь в аудиторию, и мы продолжим ваше обучение.
— Но… — попытался было возмутиться один из курсантов, но его перебил злой вопрос куратора:
— Я разве разрешал вам говорить⁈
— Разрешите обратиться? — едва сдерживаясь от гнева, произнес вскочивший на ноги курсант.
— Не разрешаю! — отрезал капитан. — У вас была возможность высказаться на опросе! Вы ее проигнорировали! Так что не стоит!
Выдержав небольшую паузу, Владис Олегович посмотрел на меня.
— Курсант Ладов, подождите нас в коридоре, мне нужно сказать кое-что господам боярам в приватной обстановке.
Молча встав, я вышел из аудитории. Удостоверившись в том, что рядом никого нет, прислонился ухом к двери. Барон весьма витиевато и в грубой форме проходился по способностям парней, которые по всем пунктам проигрывали какому-то сиволапому простолюдину, а значит, делали все, чтобы бесславно сдохнуть в разломе и стать кормом для тварей.
К сожалению, полностью прослушать эмоциональную речь Павлюсона мне не удалось. В конце коридора послышались едва заметные звуки и я, лениво оттолкнувшись от дверного косяка, сделал несколько неспешных шагов вперед, чтобы спустя несколько секунд увидеть идущую мне навстречу Оливию.
— Добрый день, ваше благородие, — произнес я, отметив погоны старшего лейтенанта на плечах своей любовницы.
— Добрый день, господин курсант! — холодно поприветствовала она меня и, протянув руку вперед, дернула за клапан кармана на груди. — Почему форму одежды нарушаете? Нужно следить за своим обмундированием, иначе получите взыскание и лишитесь премии. Вам все понятно?
— Так точно! Виноват! Исправлюсь!
Я вытянулся, застегивая карман, в который была профессионально вложена записка.
— Я посмотрю, как вы исправитесь! — сказала она с легкой полуулыбкой и устремилась прочь.
Оливия лежала на кровати рядом со мной и пыталась отдышаться.
— Теперь верю, что у тебя за это время никого не было, — произнесла она, а затем ткнула меня кулачком в плечо. — И почему я сама должна проявлять инициативу и искать тебя по всему центру?