Пока я размышлял над ситуацией, главные действующие лица успели приблизиться, поздороваться и даже начать обсуждение.
«Перемирие⁈ — услышал я слова графа и подобрался. — Так-так, а это интересно. Нужно будет потом обязательно расспросить Левенши о точке зрения бояр на данное предложение и узнать, что за ним скрывается. Они действительно готовы пойти на подобное? И что их сподвигло? Если это не военная хитрость, то причина должна быть весомой».
— С чем связана столь кардинальная смена вашей позиции? — произнёс Васильев, глядя в глаза графу. — Мне нужно понимать, что завтра договор не прервётся по велению левой пятки чьей-то ноги.
— Наша позиция неизменна, — холодно ответил Лукинский. — Однако мы решили пойти навстречу представителям нейтральной фракции курса, которые считают своей главной целью учебу, а не межсословные дрязги.
Фёдор Фёдорович сдержался, не стал пенять графу на его неспособность решить вопрос с дрязгами, вместо этого он дождался согласного кивка от хитроумного маркиза и перешёл к обсуждению условий.
Вскоре выяснилось, что заинтересованные стороны решили придерживаться перемирия целых два месяца, в которые обязывались не устраивать массовых драк, избиений, а также не применять другие грязные приёмы и удерживать наиболее горячие головы от необдуманных поступков.
Единственным исключением была взаимная неприязнь между курсантами из разных лагерей и разрешение таких разногласий через учебный спарринг — строго под наблюдением дежурного преподавателя на одном из полигонов.
— И ещё, — заметил маркиз после того, как все нюансы были обговорены, — советую вам присматривать за Бешеным. Своей последней выходкой он настроил против себя многих нейтралов в том числе, так что пусть бережёт спину и смотрит по сторонам. Не хотелось бы прерывать перемирие из-за длинного языка одного наглого курсанта.
«И почему я не удивлён?» — думал я, поймав на себе доброжелательный взгляд маркиза.
— Мне казалось, благородные люди не бьют в спину, а выбирают честный бой!
— Моё дело вас предупредить, — пожал плечами Лукинский, и стороны разошлись. На этой ноте перемирие и было заключено.
«Ну вот и хорошо, — с удовлетворением подумал я. — Хоть на некоторое время смогу углубиться в учебу и восстановить тренировки. Тело уже пришло в норму после экстремального роста и достаточно окрепло для очередного рывка».
Завершив обязательные дела в учебном корпусе, я без промедления отправился в автомобильный парк, к ожидавшему меня с новостями Ивану Михайловичу. Пожилой водитель, заметив меня, тоже обрадовался, поднялся и протянул руку.