На холсте пестрело яркое смешение красок, среди которых выделялось синее пятно — чешуя Тау, и огненно-красный всполох — макушка сына. Вив назвала его в честь отца, которого не успела узнать, — Альрик, а Элай выторговал себе право придумать имя следующему ребенку.
Аль играл в саду, и через распахнутые окна до них доносился его заливистый смех, шутливое порыкивание дракона и строгие интонации Камиллы. Бабушка Вив осталась с ними, в Айдане, чему они все были искренне рады. Сюда же потянулась вереница ее родственников, и Вив быстро сдружилась с многочисленными кузенами. Выяснилось, что девочки в их роду — редкость, так что она сразу превратилась в любимицу всей семьи.
Альрик же унаследовал от матери ее обаяние и умение проникать прямо в сердце. А еще ее аркан чешуи. От отца же он взял темные глаза и два других легендарных знака. Чешуя, поначалу мягкая и едва заметная, теперь сияла на его плечах и груди всполохами темного золота. Их сын родился сразу с тремя арканами дракона, и это означало, что он, вероятно, и есть тот великий король из пророчеств, которому суждено объединить весь мир под своими крыльями. Но для Вив важно было прежде всего то, что со своей чешуей Альрик не убьется в ходе активного познания мира. А Элай с облегчением выдохнул, когда понял, что сыну не придется проходить инициацию.
Рони после событий во дворце словно враз повзрослел. Он стал еще строже относиться к себе, с головой погрузившись в работу. У красноперых нашлись глиняные таблички с клинописью, едва не рассыпающиеся в пыль, и Рони корпел над древними сказаниями, пытаясь разобрать легенды млечников. В перерывах он объезжал своего Монти, который почти догнал Дымка по размаху крыльев, и воспитывал Снежинку по мере сил. Та росла дамой своенравной, и устроила страшный скандал, когда ее разлучили с Инеем. Рони предложил выставить его в драконятник, и лекарь, почти потерявший надежду, махнул рукой.
Так что теперь Иней лежал в загоне Снежинки, в чугунной ванне, полной отборного драконьего… лекарства, замороженный и недвижный, точно заколдованный принц. Рони приходил к нему каждый вечер, читал книги, разговаривал о чем-то и, кажется, даже спорил. Да еще Берта была рядом. Она упросила Элая назначить ее куратором гнезда и осталась в Драхасе, куда прислали новых студентов.
А вот Изольду Элай отправил прямиком во дворец, подарив ей статус главной придворной дамы. Так что теперь госпожа Торсон наводила порядки с королевским размахом и вдалеке от внука. Рони был очень за это благодарен.
Туча Элай сделал капитаном Драхаса, и это назначение стало одним из самых удачных. В характере его друга изначально было что-то отцовское, и он пекся о каждом студенте почти с тем же пылом, что и о дочках-двойняшках, которых родила ему Каталина.