— К столбу его, — приказал Сайгат и едва сдержал торжествующую улыбку, когда приказ выполнили.
Вот так. Никаких выборов нового вождя не будет. Потому что он, Сайгат, вернул свое место по праву сильнейшего.
Врага оплели ремнями, потащили к столбу, к которому привязывали драконов. Ящеру Тиная повезло, что его характер кроткий как у ягненка. Другие драконы, потеряв всадника, приходили в ярость и становились опасны. В этом случае оставалось только ждать — смирится ли дракон с потерей. А если нет — убить.
Руки мужчины, стянутые ремнем, вздернули и привязали к кольцу. Женщины сорвали остатки рубашки, изодранной ножом и когтями дракона. Дядя Арн присвистнул, точно мальчишка, когда обнажились знаки.
— У кровников обычно один знак, — пояснил он, приближаясь к врагу. — Ну-ка, разденьте его!
— Снять одежду! — громко произнес Сайгат.
Это его приказы тут выполняются.
Штаны с врага срезали, не заботясь о том, что ножи рассекают кожу.
— Еще на спине, похоже на крылья, — заметил кто-то.
— На боку.
— И на щиколотке.
— А на груди? Что это за знак на груди? Я такого не видел!
— В нем очень много драконьей крови.
Все притихли, разглядывая врага, и тот вдруг поднял голову, разлепил глаза, полыхнувшие пламенем. Дети взвизгнули, кто-то швырнул в него камнем. Темный дым всколыхнулся вокруг мужчины, защищая, и камень отлетел прочь.
— Лучше отпустите, — хрипло сказал Черный Огонь на их языке. — Не то пожалеете.
И столько уверенности было в этом голом человеке, привязанном к столбу, так ярко вспыхнули в ночи его глаза, что Сайгат едва не зарычал от гнева. Отпустить⁈ Он подбросил на ладони нож и швырнул, и лезвие вошло ровнехонько в свежую рану на плече.
Враг зашипел, откинув голову, а Сайгат подошел ближе, выдернул нож и провел окровавленным лезвием перед лицом мужчины.
— У тебя слишком много знаков на теле, Черный Огонь, — прошептал он с предвкушением. — Я сделаю так, что их станет меньше.
Матово-черная чешуя изгибалась как языки пламени на плече, и Сайгат решил начать с него. Сперва огонь, потом можно отрезать чешуйчатое кольцо вместе с ногой, затем содрать кожу со спины и с левого бока, где тянется черный чешуйчатый меч. А после, когда враг станет умолять не о пощаде, а о смерти, вонзить нож ему в грудь — туда, где пульсирует знак, похожий на сердце.
— Ты трус, — сказал Черный Огонь, и Сайгат вдруг понял, что в пылающем взгляде мужчины нет страха. — К тому же дурак. Надо было убить меня, когда была такая возможность.
А потом в ночи полыхнуло пламя.
И Сайгат еще успел подумать, что богам, наблюдающим с высоты, все очень хорошо видно.