— Что ж, я подумаю над этим, спасибо за совет, — озадаченно отозвался император. — И я буду также благодарен, если вы поручите вашим службам разыскать Ксению и передать ее нам. Прошу лично вас, поскольку дело, сами понимаете, деликатное, но вы, уверен, сможете всё дипломатично объяснить тем, кто будет ее искать.
— В этом не сомневайтесь. Как что-то станет известно, я вас сразу извещу.
— Благодарю, буду ждать от вас новостей. Всего хорошего.
— И вам того же.
Попрощавшись с императором Александром, я положил трубку и позвал Ноткера.
— Передай госпоже Фогель, чтобы она в скором времени ожидала от Российского императора заявления-реакцию на ее сегодняшние дневные публикации. Пусть мониторит российское телевидение, сделает запись заявления и принесет мне. И если заявление императора будет полностью отвечать моим интересам, пусть Ленели будет готова сразу запустить ее по всем каналам.
— Понял, Ваше Величество, — сказал Ноткер и чуть помявшись спросил. — А вы что-то надумали насчет остальных кобольдов.
— Это конечно будет забавно оставить Ульриха без единого кобольда, но… Во-первых, думаю, тот маг, от которого вы можете ожидать потенциальную угрозу, очень скоро попрощается с жизнью. Во-вторых, кажется мне столько не нужно. Уже имеющиеся в Хоэцоллерне твои собратья вполне справляются со всеми заданиями и, уверен, даже имеют кучу свободного времени.
— Ну если вы, став императором, не собираетесь увеличивать количество придворных и…
Ноткер осекся под моим взглядом.
— Я похож на того, кто собирается окружать себя огромным числом бесполезных бездельников? — поинтересовался я.
— Нет, Ваше Величество, простите, — Ноткер смутился и исчез.
Я вернулся в библиотеку в отдел видеоархива. Французский новостной канал транслировал почти все то же самое что и раньше. Не прошло и часа, как появилась Ленели и, торжественно улыбаясь, помахала мне кассетой.
— Ого, не думал, что так быстро будет сделано заявление.
— Подозреваю, что в Российской Империи внимательно наблюдают за тем что происходит во Франции, да и у нас тоже, особенно после того что произошло в Праге. Так сказать — держат руку на пульсе, — журналистка вставила кассету в видеомагнитофон и запустила запись.
Речь императора Александра была пафосной и при этом весьма эмоциональной. Подтвердив мои изложенные в прессе слова насчет наших пражских договоренностей, он пожелал скорейшего объединения земель в единую империю, назвав меня прирожденным, дальновидным и прогрессивным политиком, единственным, по его мнению, кому окажется по силам задача объединения. Не преминул он и припомнить все интриги Французской Республики, направленные против обоих наших государств. Когда запись закончилась, Ленели повернулась ко мне и в ее глазах сверкал восторг.