— Хм, а можно задать дурацкий вопрос? — спросил я.
— Да.
— Почему Тея уехала?
Маделиф задрала голову, внимательно посмотрела на меня.
— Она прекрасно знает, что у тебя проблемы с эмоциями, Эгихард, и что ей расчитывать не на что.
— В каком смысле? Мы же были друзьями.
— Мне кажется, твоя тётя тебе много раз объясняла. Девушкам дружбы недостаточно. К тому же, она хотела завести семью, детей.
— Это она вам сама говорила?
— Да.
— Ну вот теперь она завела себе старину Энгуса. Только в чем смысл?
— Смысл в том, что она получит то, что хотела.
— Но ведь после того случая в Гретзиле… Врачи сказали, что у нее больше не будет детей.
— Ее организм изменился из-за связи с тобой. Она и поправилась так быстро из-за того, что временно унаследовала от тебя способность к регенерации. И даже более. Ее организм спустя несколько дней восстановился полностью.
— Ого, значит проклятый О’Шэнан всё же станет когда-то папашей…
— Ты настолько к ней привязался? — спросила Маделиф. — Тебя поэтому на мне переклинивает?
— Что? Переклинивает? Ну и словечко вы подобрали, — я поморщился. — Нет, я бы вас обеих никак не спутал. Ну разве что кроме того раза, когда Барри напоил меня виски с остзейским янтарём.
Я притянул ее к себе чуть плотнее.
— Ваше Величество, — запротестовала Маделиф.
— Ну вы уже определитесь, вы меня по имени зовете или Величеством, на «ты» или на «вы».
— Мы говорили с вами о моей дочери, — сказала Маделиф, придав голосу почти официальный тон. — И о вашей к ней привязанности. Если конечно таковая имеется, поскольку я много лет за вами наблюдаю и знаю ваш эмоциональный предел.
— Как бы там ни было, Тея являлась единственный знакомой мне колдуньей, кроме тёти Цецилии, разумеется, и единственной с кем я мог откровенно разговаривать, — заметил я и нахмурился. — Только не говорите, что это была ваша идея так ловко всё подстроить и чтобы Тея потом всё пересказывала вам.
— Я ничего не подстраивала, но… Тея действительно всё мне рассказывала. Сама.
— Чёрт, — я посмотрел в потолок, на выключенную лампу, по которой скользили рыжие отсветы пламени от камина.
— Ее всё же беспокоила ваша дружба, особенно на фоне того, кем была я, ее мать.
— С этим не поспоришь, — я поглядел на Маделиф. — И большое у вас «досье» на меня накопилось со всеми этими разговорами?
— Поверьте, вам это только сыграло на руку, особенно учитывая, какие эксперименты проводил с вами ваш отец, — сказала Маделиф и тоже нахмурилась. — Хотя, порой мне начинает казаться, что я вас совсем не знаю.
— С чего вдруг?
Маделиф изучала меня.
— Из-за всего произошедшего совсем забыла вас спросить…