Мы переглянулись с Прегилем и опустили взгляд вниз. Графиня по-прежнему мирно дремала на полу.
— Видимо, только графиня и осталась, потому как была с тобой, — сказал Финбарр.
Я поднялся. Грифон тут же вскочил следом за мной.
— Базилиус, занимайтесь делами, я в вас верю, а мы пошли разбираться с грифонами, — сказал я и, прихватив протокол по церемонии, направился к двери. — Барри, приведи к господину Прегилю Ленели, у него к ней дело насчет журналистов. Потом приходи в зал.
Финбарр кивнул. В коридоре мы разошлись в разные стороны.
— И как это случилось? — спросил я Карлфрида. — Они просто взяли и растворились в воздухе?
— Нет. Мы все пошли осматривать замок, чтобы навести в нужных местах защиту, а потом нас нагнала Маргарете, которая вас искала. Сказала, что пришла в зал, а там никого.
Мы как раз подошли к залу. Около входа я наткнулся на Маргарете, переодевшуюся и свежую после душа. Рядом с ней стоял чуть растерянный Ноткер, который живо спрятался за меня, когда к нему наклонился грифон.
— Ноткер, ты передал? — спросил я.
— Передал, просто я не стала идти к Прегилю, ты все равно пришел бы сюда, — ответила вместо него Маргарете, улыбнувшись.
Я протянул ей папку с церемониальным протоколом.
— Займись этим. И учитывай, что большинство, что там перечислено, мне не нравится. Но посколько по традиции надо, оставь примерно то же самое, что было во Фризии. И самое важное, всё это «счастье» состоится завтра. Так что удачи.
У Маргарете округлились глаза.
— Как завтра⁈
— Спроси у Прегиля, он тебе расскажет. Ноткер, проводи.
— Харди, погоди, — Маргарете пригляделась ко мне. — Черт, не сразу поняла, что у тебя скверное настроение.
Она быстро поцеловала меня, забрала папку и ушла вместе с кобольдом.
Карлфрид указал на кандалы, которые, прежде сковывая грифонов, теперь лежали на полу. Около одного из них стояли главы Гильдий и еще несколько магов. Я подошел к ним. Графиня, встревожившись, пробежала мимо ряда кандалов, принюхиваясь и издавая тоскливый клекот.
— Прошло ведь всего несколько минут, как мы ушли отсюда, — заметил я.
— В том-то и дело, — мрачно отозвался Адельман. — На кандалах остаточная магия — кто-то применил освобождающее заклинание.
Маделиф подошла к окнам и указала на открытые задвижки. Снаружи уже было темно. Кёнигсберг окутало размытое сияние уличных фонарей — на город опустился туман. Я распахнул окно, посмотрел на подошедшую графиню.
— Позовите их.
Грифон поставил передние лапы на окно, вглядываясь в туманную ночь. Потом прокричал отрывисто и так пронзительно, что у меня зазвенело в ушах. Грифон смолк, прислушиваясь. Потом повторил крик. После чего расправил крылья и забил ими в воздухе.