— А где Карлфрид? Он на роль помощника сгодился бы куда больше.
— Я попросила остаться его с Теей и присмотреть за ней.
Я на это ничего не сказал. Несколько минут мы шли в молчании, таща Финбарра. У него время от времени закрывались глаза и он начинал дремать, но потом мотал головой, пытаясь взбодриться.
— Ты почему тогда ушел, Эгихард? — нарушила молчание Маделиф, я не ответил и она тогда осторожно добавила: — Ульрих сказал, что ему показалось, что тебя это сильно потрясло…
— А вас бы не потрясло? — зло огрызнулся я. — Простите.
— Ты тоже прости. Но ты поговоришь с Теей?
— Да. Но не сейчас. Для Барри попросите у нее рецепт отрезвляющего зелья, если она нормально себя чувствует.
— Хорошо.
Финбарр тяжело вздохнул.
— Зачем вы ругаетесь? — пробурчал он. — Слушать это невыносимо.
— Невыносимо — это тащить тебя, кузен, — процедил я сквозь зубы.
— Не надо ругаться с таком обаятельной женщиной, — пробасил Финбарр. — Она такая теплая, уютная и мягкая…
Я покосился на него — определение для Маделиф прозвучало очень странно, хотя может нормально с точки зрения оборотня.
— Эгихард, твой кузен позволил себе неприличное, — сказала Маделиф.
Я едва успел заметить что лапища Финбарра лежала на ее ягодицах. Маделиф, резко освободившись, залепила Финбарру звонкую пощечину, а следом прочла заклинание.
Финбарр взвыл, словно его обожгло и, морщась, от боли схватился за голову. И при этом мгновенно протрезвев.
— Да, пожалуй надо было вам это сразу сделать. Барри, извинись.
— За что? — просипел он через силу. — Великая Луна, как же больно! Что это?
— Это, похмелье, — сообщила Маделиф.
— У оборотней не бывает.
— Ты стал первым, у кого оно есть, — Маделиф смотрела на него недобрым взглядом.
— Харди! — мне показалось, что Финбарр разрыдается. — Сделай что-нибудь!
— Извинись и возможно госпожа Халевейн над тобой смилуется.
— Да за что извиниться-то?
Мы с Маделиф неодобрительно покачали головами. Волшебница развернулась и пошла прочь в испачканном вином костюме.
— Потом расскажу, за что, — шепнул я ему. — Ну или ты потом сам вспомнишь. Просто извинись.
— Прошу прощения, госпожа Халевейн, — пробасил Финбарр.
Она на миг обернулась, глянув на Финбарра, кивнула и пошла дальше.
Мы наконец вышли в сухой туннель, докуда винная река дотечь не успела. Снова начался подъем и мы наконец, преодолев длинную лестницу, выбрались из подземелья. На входе ожидало несколько магов. Они уставились на нас, но тут же переключили свое внимание на Ульриха, поднимавшегося вслед за нами по лестнице. Его коллеги вели плененных магов. Из тридцати уцелело похоже не больше десяти, в том числе и белоголовый соратник Энгуса О’Шэнана.