Через миг я вдруг переместился в этот самый дом и увидел себя в детстве так, словно смотрел со стороны.
В большую гостиную вошли мои родители. Мать несла меня на руках. Я обхватил ее шею руками, положил голову ей на плечо. Нас встречали мои братья и сестры. И на их лицах было раздражение. Меня отнесли в комнату, мать сняла с меня куртку, теплые брюки и шапку, уложила в кровать. Меня знобило и в теле была жуткая слабость.
— Мама, я умираю? — едва слышно произнес я.
— Нет, что ты, что ты. Ты завтра уже поправишься, Эгихард.
Она проверила мне запястья. Оба были обмотаны бинтами.
— Завтра уже все заживет, спи, — она склонилась ко мне, поцеловала в лоб.
Ее темные локоны пощекотали мне щеки. Она шагнула к двери и остановилась. На пороге стоял мой старший брат.
— Может объясните нам, почему он, пустышка, получает все лучшее? — спросил он. — Мы все черные маги, но все привилегии получает только он! Отдельную комнату. Лучшую одежду. Лучшую еду.
— Эгихард болеет, мы это уже обсуждали, — ответила мать.
— Знаете что происходит в природе со слабым потомством? Орлы выкидывают своих детей из гнезда. Чтобы лучшие выжили и стали еще сильнее.
Родители переглянулись.
— Вы оба — не черные маги, — с угрозой произнес мой старший брат.
— Тише-тише. Не сердись. У нас зато хорошие новости, — отец вытащил из портфеля пачку каких-то бумаг. — Вы все теперь невероятно богаты! Вы наша гордость и наше будущее. Вы — лучшие.
— Но Эгихарда даже пальцем не смейте трогать, — вставила мать.
Отец принялся раздавать им листы с какими-то лентами и печатями. Больше похожие на торжественные грамоты или древние свитки. А может быть это мне только казалось. Я начинал проваливаться в сон.
— У каждого из вас теперь по своему собственному замку.
Я увидел радость на их лицах, а потом вдруг она исчезла.
— Почему в графе владельца стоит имя Эгихарда! — заорал старший. — Почему⁈ Там⁈ Стоит⁈ Его имя⁈
— И на моем замке тоже!
— И на моем!
— Это всего лишь формальность… — отец попытался перекричать поднявшийся недовольный гвалт.
— Почему там стоит имя этого урода⁈ — прошипел в ярости старший.
— Это ИХ условие. И как гарантия с нашей стороны.
— Какая гарантия? Чего⁈
— Что он останется жив.
Мать вытолкала всех из комнаты, плотно притворила дверь. Как я ни прислушивался, ничего уловить не мог.
Следующим утром я сам поднялся с постели, оделся, вышел из комнаты. Слабость и озноб прошли, словно их и не было. Едва я вышел в гостиную встретил взгляды братьев и сестер. На меня смотрели хмуро. А когда я сел за стол, все от меня с показным презрением отодвинулись на другой конец.