Я сел в постели задыхаясь. Вытер мокрый лоб. Опять этот проклятый сон… Комнату заливал сумеречный свет. В окно хлестал ливень, а в дверь настойчиво колотили.
— Эгихард! У тебя все в порядке? Эгихард⁈ — послышался малоприятный голос тети.
Следом я услышал короткое заклинание, ключ повернулся сам собой в замочной скважине и дверь распахнулась.
Увидев меня, тетушка Цецилия застыла на пороге. На вид ей было лет под шестьдесят. Высокая, сухая и прямая как жердь. С черными как вороново крыло волосами. Специально красила для образа, являясь в действительности платиновой блондинкой. Стоит теперь, прожигая меня серым как Ваттовое море взглядом.
— Это моя комната, — мрачно глядя на ведьму, произнес я. — Кто вам позволил ко мне вырваться?
— Я стучу уже десять минут…
— И? Я у себя дома, — я все-таки разглядел тревогу во взгляде опекунши. — Что случилось? Пожар? Наводнение?
— Кто-то из младших сказал, что дамбу прорвало и что Геркулес взбесился, а за вожаком — весь табун.
— Герке взбесился? С чего бы?
Тётя пожала плечами и добавила:
— Но у тебя еще совершеннолетие скоро, Эгихард…
— Скоро? Вы забыли когда?
Цецилия разгладила складки на юбке черного длинного платья, посмотрела на меня сквозь прищуренные глаза.
— Мы с тобой это уже обсуждали, Эгихард. То, что случилось девять лет назад… те, кто убил твою семью…
— Да, они как раз ждали девять лет, чтобы прийти и добить меня. Кому нужен маг, не умеющий колдовать? К дьяволу вашу паранойю.
Цецилия посмотрела на меня с неодобрением.
— Слишком много вопросов осталось из-за случившегося, — сказала Цецилия и добавила примирительно. — И я уже объясняла. Твое обучение не завершилось. А магии нужно время. Уверена, она проявится. И не важно когда. Сейчас или когда твои волосы поседеют от старости.
— Да я от вас скорее поседею, — произнес я и выбрался из постели.
Глянул в окно — там всё потонуло в серой дождливой мгле.
— Сам проверишь или мне из младших кого-то послать? — спросила Цецилия.
— Сам. Если там действительно наводнение, надо табун собрать и перегнать в верхнее пастбище. А Геркулес только меня слушает. Который, кстати, час?
— Уже давно за полдень.
С этими словами тётя исчезла с моего порога, будто ее и не было. Я стащил пижаму, умылся и, хмурясь, принялся одеваться. Слова Цецилии о событиях девятилетней давности окончательно испортили настроение. Я не помнил практически ничего, что происходило до момента, когда мою семью убили. Да и что случилось в тот проклятый день, я тоже помнил очень смутно. Всего несколько обрывочных образов. Огонь, крики, лица убитых родителей… Как призраки, воспоминания просачивались в сны, но ответов о случившемся не приносили.