Поднялся на лифте на третий этаж, постучал в указанный мне дежурным кабинет.
— Заходите.
Внутри почти все пространство оказалось заставлено коробками. На трех столах пять сотрудников перебирали папки, сортировали, перекладывали в другие коробки.
— Эгихард Райнер? Едва узнал вас, — в голосе вчерашнего полицейского послышалось удивление.
Он оторвался от дел, подошел к своему рабочему столу, поглядывая на меня с недоумением.
— И вы тоже? — поинтересовался я, поняв, чего он меня так пялится.
— Что? А… простите, — он смущенный на пару секунд отвернулся, чтобы отыскать на столе какую-то папку. — Вы — просто разрушаете стереотипы. Вчера видел вас в черном дождевике и в накинутом на голову капюшоне… А тут… Кстати, сегодня ветрено, а вы совсем налегке.
— Люблю белые рубашки и светлые костюмы, ничего не могу с собой поделать, — с издевкой в голосе произнес я. — И я на машине.
Я покрутил в пальцах брелок. Он не мог не заметить какой. Внутри меня росло раздражение. Булле словно ожидал, что я приду к нему пришибленный вчерашними событиями.
Он негромко прокашлялся. Извлек из одного ящиков урну и, поставив на стол, пододвинул ко мне.
— Это что? — спросил я.
— То, что я вам вчера обещал отдать.
— Почему одна?
— Вероятно, я должен вам принести извинения. Но сейчас у нас много поправок в законе. Согласно новым статьям прах родственников помещается в одну урну.
— Но они не были родственниками.
— Дети из одной приемной семьи приравниваются к родственникам.
Я уставил на него потяжелевший взгляд.
— Я прекрасно понимаю вас, Эгихард.
Продолжая смотреть полицейского, я думал, что он как-то странно себя ведет. Излишне вежливо. И виной тому точно не нарушение мной стереотипов и не цвет моих волос и одежды.
— Вчера я заехал в управление полиции Гретзиля, взял на вас характеристику. Последний раз бывал там лет восемь назад, до появлении вашей семьи. Думал, что городок зачахнет. Все было запущено, шлюзы плохо работали, из-за частых наводнений здания приходили в негодность, разрушались, на полях пропадал урожай, рыбацкие лодки гнили. Ваша семья — точнее, вы –совершили за всё время огромные финансовые вливания. Город сейчас не узнать. Даже поздним вечером это было видно.
— Это была инициатива тёти. Я просто подписывал чеки и, честно говоря, даже не знаю сколько было потрачено денег.
Про себя подумал, что, не хотел бы обнаружить в банке пустой счёт.
— Я могу идти? — я потянулся за урной.
— Ещё немного задержитесь, — остановил меня полицейский. — Вы больше ничего важного не вспомнили про вчерашние события?
— Нет.