— Так, то землячка моя. Ирина.
— Ты её давно знаешь?
Смотревшись строго в землю перед собой, Яник нашёл в себе силы чуть-чуть помотать головой.
— Ты её раньше видел? До сегодняшнего дня видел её? — продолжил наседать старший лейтенант.
— Н-нет…
Жуков посмотрел на колонну, рядом с которой раньше стояла девушка. Разумеется, там уже никого не было.
— Может, правда землячка? — неуверенно предположил Иван.
— Хархала у нас из таких дебрей, обезьяна легче во Львове встретить, чем его землячку.
Наступила пауза. Из четверых присутствующих, трое, почти синхронно, подумали о трибунале.
— Отойдём, старшой?
Сначала старший лейтенант Сидоров подумал, что старший сержант из штабных. Например, писарь политотдела или ещё какой прыщик, считающий себя пиком Сталина*. Пижонская кобура, хорошие сапоги, уверенность в глазах, всё на это указывало. Но присмотревшись, начавший служить простым шофёром ещё в начале 30-х и успевший за свою долгую военную карьеру много кого повозить, Игнат Борисыч своё мнение изменил. Скорее разведка, решил исполняющий обязанности заместителя командира транспортного батальона, уж больно движения плавные и глазами зыркает во все стороны, у штабных взгляд совсем другой.
— Хорошо. Отойдём.
Отошли не далеко, но за пределы слышимости караульных вышли. Да и разговор не предполагал быть громким.
— Воевал?
— Пока не пришлось. Учителя много воевали.
— Где?
— Где прикажут.
— Это да…
— Закуришь?
— Не курю. Бегать мешает. Да и запах дыма демаскирует.
— Правильно. Ты это, старшой… Можешь конечно всё начальству доложить. Будешь в своём праве. Бардак… И меня и ефрейтора накажут… Да…
Иван просто физически ощущал, как тяжело ворочались мысли в голове старшего лейтенанта и с каким трудом он подбирал слова.
— Ты правда хочешь, чтоб пацана этого, — кивок в сторону Яника, — под трибунал отдали? Ты, старшой, значит, человек новый, а через пару дней сам увидишь, дивизия пока существует скорее на бумаге.
Командование более-менее имеется. А в остальном… Техника каждый день эшелонам идёт. Личный состав сплошь новобранцы и те только-только начали поступать. Командиров половины нет и каждый день несколько человек, вот как ты, своим ходом прибывают. Но хуже всего дело обстоит с рядовыми. Первыми прислали местных, значит. Вот и Хархола этот, пацан пацаном, только от титьки мамкиной оторвали, так он хоть язык русский более-менее знает. Остальные такие же телки, только сказать ни бельмеса не могут. Понимают с пятого на десятое. Посадят ведь пацана.
— А вы что предлагаете, Игнат Борисович? Так всё спустить?