— Впрочем, если вы настаиваете, дорогой Конрад, давайте обратимся к арбитру. Пусть он решит наш спор. Ты сможешь в него попасть, Гюнтер? — майор обратился к лежащему неподалеку, но не принимающему участия в разговоре, человеку с винтовкой.
— Пятьдесят на пятьдесят. Далековато, река, да и «призрак», как ты его назвал, сливается с травой.
— Решайте, Конрад. Стрелять?
* — шпора излучины — это внутреннее пространство излучины, которое обособляется из-за встречного размыва берегов в перешейке между крыльями излучины.
Все выше, и выше, и выше…
21 июня 1941 г. 18:24. 8 километров северо-западнее Волоколамска, аэродром Особого Авиационного Корпуса (ОАК)
Капитан Иван Долгих сидел в кабине истребителя Пе-3 (бывший ВИ-100 модернизированный) с номером один и собственным именем «Змей Горыныч». Чуть подальше на взлётке стояла пешка с номером два, получившая имя «Цербер». Не трудно догадаться, что объединяет греческого пса и славянскую рептилию одно — служба. И тот и другой стерегут проход в царство мёртвых.
Так что имена более чем уместны, эти две машины, можно сказать заново воссозданные на базе высотного истребителя Петлякова, собранные практически вручную, являются единственными советскими перехватчиками с реальным потолком боя более 12 километров. И призваны защитить столицу от высотных самолетов противника.
Четыре истребителя, ладно, два только в перспективе, вот и вся эскадрилья под началом капитана Долгих. Капля не то, что в ПВО Москвы, а даже в своём корпусе. Величина, можно сказать, равная погрешности. Ан нет. Штучный товар. Элита элит, как говорит майор Самойлов. А майор Самойлов не просто майор. Майор Самойлов — это имя! Иван так до конца и не понял кто он. Разведчик? Лётчик? Авиаконструктор? Учёный?
В ОАК вообще мало чего простого, взять хоть комкора — дважды героя Советского Союза генерал-майора авиации Грицевца. Хоть остальных командиров полков. Сплошь герои и легенды советской авиации. И капитан Долгих командир двух самолётов, восьми лётчиков и сорока четырёх техников (людей-то сразу набрали на все четыре штуки). А не шутят, не подкалывают. Всерьёз считают за равного. Потому что понимают, то, что могут его «злыдни» больше никто не сможет.
От ВИ-100 в машинах осталось, конечно, не мало. Прежде всего: моторы М-105, планер, герметичная кабина, два турбокомпрессора, основные системы, запредельная электрофикация. Но и переработали машину качественно. Основное: доработали моторы, увеличили площадь крыльев, нарастили кили и ещё больше увеличили угол стреловидности консолей, поставили экспериментальные четырёхлопастные винты ЦАГИ 3 С MB-14*, убрали гермокабину стрелка, соответственно зашили верхний люк, убрали остальные пушки и пулемёты, тоже всё зашили, отполировали. Переделали внешние бомбовые подвесы на направляющие для реактивных снарядов большого калибра. Поставили двойное остекление, как на высотном бомбардировщике прототипе БОК-15*. Оттуда же позаимствовали многочисленные улучшения для гермокабины: влагопоглотители, система подачи кислорода, система поглощения углекислоты и влаги (кабинный воздух прогонялся при помощи центробежного вентилятора через химические поглотители). Одели пилотов в скафандры с электроподогревом, на случай разгерметизации кабины.