Павлычев со злостью посмотрел на «лётчика» собираясь высказать ему, что он думает про такие планы, и наткнулся на не менее злой взгляд.
— Не будем тратить время. Если война не начнётся в июне, меня, скорее всего, отдадут по трибунал, но сейчас это не важно, — Самойлов словно прочитал мысли комполка, — лучше запоминай майор. В первый день будет неразбериха. Но главный удар будет севернее Львова. Севернее! Сообщения о танках и десантах противника южнее Львова будут не соответствовать действительности. Вообще опасность десанта сильно преувеличена. Будет череда противоречивых приказов. Местами паника и провокации.
— И что же ты предлагаешь делать?
— Не торопится и не паниковать. Помнить, что бить надо на север или запад. На юг это потеря ресурса и времени.
— Приказы не обсуждаются, — комполка одним залпом допил кофе и закашлялся от попавшего в горло осадка.
— Верно. Не обсуждаются, но исполняются с умом. Раз комдив уехал, слушай ты.
— Да слушаю я, — бухнуло сердце, и Павлычев с удивлением заметил, как трудно сдерживать напор собеседника. «Напился кофе, вот энергия и требует выхода. А командовать он видать привык», — слушаю.
— Тактика. Война начнётся с артподготовки и авиаударов по нашим аэродромам. Опрокинув прикрытие границы, взломав УРы и нащупав бреши в нашей обороне немцы введут в сражение подвижные соединения. Нужно объяснять, чем это грозит?
— Да уж, пожалуй, понимаю. Только УРы взломать не так-то просто.
— Не просто. Но они слишком близко к границе. А у немцев есть богатый опыт борьбы с французскими укрепрайонами. Есть артиллерия калибром за 200-мм. И, конечно, очень многое будет зависеть успеем ли мы занять предполье.
Павлычев наклонился над картой и прочертил прямую линию от Владимир-Волынского УРа до Луцка, примерно семьдесят километров. Дальше через Ровно прямая дорога на Житомир и Киев. Или на юг через Дубно на Тернополь в тыл всей приграничной группировки Киевского округа.
Захотелось выматериться и нажраться в стельку.
— Так же одной из особенностей начала боевых действий станут диверсанты, переодетые в нашу форму и знающие русский язык. Гансы скромничать не будут. Полковник орденоносец с перевязанной кровавыми бинтами головой, как тут такому не поверить? Нарушение связи, приказ бросить занимаемые позиции, распространение паники, убийство бойцов и командиров, вот не полный перечень того, с чем вам придётся столкнуться днём 22-го числа.
— А ты? Сам сказал, это твой профиль.
— Мой, но на всю границу, сам понимаешь, нам не разорваться. И органы НКГБ не заменить. А они вместе с пограничниками, насколько я знаю, работают не покладая рук.