— Мальчик! — объявила Марья. — Фрол Григорьевич, тряпку давай, чего стоишь столбом.
Марья отдавала деловитые команды, Фрол что-то протестующе поскуливал, но, похоже, выполнял. А столбом стоял как раз я. Технически я, конечно, представлял себе, что такое роды, в школе учился, да и самообразование никто не отменял. Но пока что это были знания скорее теоретические. Это было что-то про больницу, врачей, сложную, замысловатую и малопонятную процедуру.
И вот сейчас это происходило совсем рядом. Да еще как-то… буднично так. Ни тебе мистического таинства появления на свет новой жизни. И уж точно совершенно далекое от медицины.
Но больше всего меня вышибало из колеи то, что там наверху прямо сейчас родился мой отец. Натурально, в башке не укладывалось. Бл*ха. Младенец наверху — моя батя. Я даже прошептал эту фразу несколько раз, но она все равно так и осталась каким-то бредом.
— Фриц сюда топает! — раздался вдруг голос Никиты, которого за дверь караулить отправили.
— Облава? — с ужасом воскликнул Фрол.
— Да не… Один… И вроде пьяный, ноги еле переставляет… — дверь снова тихонько хлопнула.
— Фрол, Нюрка, быстро вниз! — громким шепотом скомандовала Марья. Дощатый щит над моей головой приподнялся. Я тут же скатился вниз, уступая дорогу. — Пошевеливайтесь, живо!
Всхлипывающая Нюра с вякающим свертком в руках. Бормочущий что-то ноющее Фрол. Следом полетели мокрые окровавленные тряпки. Щит захлопнулся, и снова стало темно, как… Просто темно.
— Ты еще кто такой? — зло зашептал Фрол, ухватив меня за плечо.
— Свой, — прошипел я. — Нюра, давай сюда, я помогу.
Я приобнял свою молодую бабушку за талию и повлек в другую комнату. Яшка тут же вскочил и нервно заметался.
— Лампу погаси, — шепотом приказал я. — И молчите теперь все.
И пока Яшка не успел прикрутить фитиль керосинки, я успел бросить взгляд на Нюру. Только сейчас решился. Сердце ухнуло куда-то к центру земли. Накатила странная волна нежности пополам со страхом. А что если я все испортил, когда пришел сюда? Что вот сейчас этот фриц поднимет тревогу, сюда сбегуться солдаты, и младенцец…
Хорошо, что свет погас, и, кажется, никто не успел заметить, как у меня рожу перекосило.
Хрена с два я кому позволю что-то сделать с Нюрой и ребенком! Порву на тряпки любого, кто сунется!
Молчавший до этого младенец захныкал. Бл*ха, а ну как он разорется?
— Сюда, живо! — прошептал я на ухо Нюре и потянул ее к тюфяку. Сдернул одно одеяло, второе. — Сядь и прижми ребенка к себе.
Накинул сверху два одеяла. Звук стал глуше.
Но было все еще слышно.
— Сиську ему дай, дура, — прошептал Фрол.