Но вопросы, ответы на которые были мне действительно интересны, пока не задавал. Слишком много возможных лишних ушей могут оказаться поблизости. И услышать, что приехавшему в Заовражино энтузиасту-миссионеру интересны какие-то другие вещи, кроме воспитания несчастных сироток. Успеется… Вряд ли Зося какой-то особенно ценный источник информации, зато она сама свалилась мне на голову. А в моем положении подарками судьбы не разбрасываются.
— Ах, Базиль, вы даже не представляете, как сложно работать с моими родственниками, — Зося картинно закатила глаза и сложила руки на груди. — Они такие неприспособленные к жизни, такие наивные… И из-за этого на меня ложится столько обязанностей, что мне иногда хочется просто-напросто сбежать…
— Иногда надо позаботиться о себе, а не только о других, — понимающе покивал я, взяв Зосю за руку. — Кстати, согласно последним исследованиям знаменитого французского психолога… эээ… — я понял, что ни одной фамилии, как назло, не помню, так что подставил первое, что пришло на ум. — Дю Бланманже, люди, которые ставят себя на первое место, приносят своим близким гораздо больше пользы, чем те, кто пытается прежде всего блюсти чужие интересы.
Бл*ха, какую хе*ню я несу! Даже родной двадцать первый век вспомнился. Когда на спор с приятелями соблазняешь особенно высокодуховную барышню, двинутую на идеях феминизма или, там, энергуйстве каком-нибудь. Впрочем, здесь тоже сработало. Глаза Зоси азартно заблестели, она вцепилась рукой в мои пальцы и выдохнула в лицо папиросный дым. Чуть не закашлялся. Они же с фрицами работают, могла бы и у них сигареты пострелять вместо этой сушеной лебеды или что она там курит? Но виду не подал, разумеется. Я же образованный европейский интеллигент и где-то даже аристократ.
— Вы знаете, Базиль, я с первого взгляда поняла, что мы с вами родственные души! — заявила она, швырнув окурок на землю. Как и первые два. Проигнорировав мусорку, которую дисциплинированные фрицы поставили рядом с крыльцом. — Вы единственный здесь, кто действительно меня понимает!
— Будто сама судьба свела нас здесь, — поддакнул я, положив руку ей на талию. Она прильнула ко мне, положила голову мне на плечо. Потом резко отпрянула и посмотрела мне в лицо.
— Базиль, я бы хотела показать вам свои стихи! — с огнем в глазах сказала она. — У меня, конечно, еще очень много работы на сегодня, но сделать небольшой перерыв будет очень полезно, вы же сами говорили… И этот… как его… французский психолог… Ах, я бы так хотела тоже получить образование в Париже! В этой Соброне на каком языке преподают?