План начал потихоньку складываться в голове, губы сами собой расплылись в улыбке.
Мы еще поработаем с тобой, пани Доминика. Да, поработаем…
Я посмотрел на часы и встал. Комендантский час уже начался, значит купить ничего сегодня я уже не успею. Зато успею выспаться, а то со всей этой чехардой событий спать приходится урывками. И хрен знает, сколько еще бессонных ночей меня ждет. Так что…
Я выписал сам себе пропуск, сунул его в карман и направился к выходу.
— Эй ты, а ну стой! — окрик на ломаном русском. Акцент такой знакомый, будто человек заикается и слова растягивает. И автоматически в голове всплывает: «Таллекоо ли до Таллинна?»
— Добрый вечер, герр полицай, — ответил я по-немецки.
— Ты даффай мне тут не придуриффайся! — прикрикнул полицай.
Двое его «коллег» топтались справа и слева. Форма новехонькая, даже с заломами еще, явно сегодня только со склада получили. — Почему разгуливаем по улице во время комендантского часа?
— Работы было много, герр полицай, — все еще по-немецки сказал я и достал из кармана свежеподписанный пропуск. Хорошо, что не поленился.
— Алекс Фолкофф… Русский? — полицай прищурился. Его бледные рыбьи глаза окинули меня с ног до головы. Я тоже присмотрелся повнимательнее, прикидывая, как в случае чего уходить. Потому что двое других начали как-то подозрительно двигаться в стороны. Самый разговорчивый угрожающе не выглядел. Пониже меня, в плечах поуже. А вот правый — здоровенный лось. Волосы белые, глаза красные. Альбинос? Или просто спал плохо прошлой ночью, первый день службы отмечаючи…
Я промолчал. В пропуске все было написано. И кто я такой, и какого черта задержался, и по чьему распоряжению.
— А даффай-ка мы тебя фф камеру отффедем, Фолкофф, — медленно проговорил главный. — А то как-то ты подозрительно шляешься в неположенное ффремя…
— А давай-ка ты от меня отстанешь, чухонец лупоглазый, — без выражения и по-русски сказал я.
— Что? — полицай вылупил свои бледные глаза.
— Что слышал, — тихо проговорил я и сплюнул ему под ноги. — Я переводчик графа фон Сольмс-Лаубаха. И если ты с ним пока что не знаком, то давай, забирай меня в камеру. Гарантирую завтра массу острых ощущений, когда он из твоей спины ремни будет нарезать. Под классическую музыку.
Полицай напрягся. Здоровяк-альбинос напрягся. У третьего на скулах угрожающе заходили желваки. Ну давайте, г*ндоны, суньтесь только! Вниз башкой на столбах голышом развешу, мразота, и мне ничего за это не будет. С*ка, даже фрицев я больше уважал, чем эту присмыкающуюся садистскую погань.
— Ну так что, будешь меня арестовывать, а, ж*па чухонская? — я ухмыльнулся, глядя прямо в бесцветные глаза эстонского карателя. Ну? Решится или нет?