— Неделю назад приехали, — прошептала Наташа. — С заданием провести операцию в Заовражино и захватить лагерь. Командир приказал никаких вопросов не задавать и подчиняться беспрекословно.
— А что за эмблемы у них? — спросил я. — Не видел таких раньше…
— Я тоже не видела, — Наташа отстранилась и потащила меня дальше, за палатки. — Отойдем, а то услышат еще.
На складе тем временем очкарик по очереди задавал вопросы тем, кто оказался в зоне его видимости и сейчас стоял в строю. Партизаны отвечали односложно, голоса у некоторых явно подрагивали, когда те пытались убедить НКВД-шника, что даже одним глазом не успели увидеть содержимое этого дурацкого вскрытого ящика. А вокруг деловито топали сапогами рослые ребята в защитной форме и синих фуражках.
— Командир сказал, что сегодня они уедут после операции, — с облегчением сказала Наташа. — У них там два грузовика. Заберут все и уедут.
— Да и пес с ними, — я махнул рукой и снова обнял Наташу. Нашел ее губы своими. И на несколько мгновений мир вокруг буквально перестал существовать. Реальными были только мы двое.
— Ужасно нервно было, — сказала Наташа, когда отдышалась. — Мы по лагерю на цыпочках ходили. Все, даже командир. Вопросов не задавали, но что-то все равно просочилось. Фрицы под Заовражино нашли какое-то особенное захоронение или что-то в таком духе. И им ни в коем случае нельзя было позволить вывезти находки из СССР. Нам так сразу и сказали, что штурм будет до победы, не считаясь с потерями.
— Из-за каких-то коробок с черепами? — хмыкнул я.
— Тссс! — Наташа прижала палец к моим губам. — Не знаю, что там, и знать не хочу. Лишь бы они побыстрее уехали. У нас и так тут дела непростые, третий раз пришлось дислокацию менять. Смирнов и Поленов погибли… Мы собирались мост подорвать, а тут эта операция… — Наташа шмыгнула носом. — На самом деле, нам очень повезло, что вы шуму наделали. Взрывы и выстрелы твоих рук дело?
— Напоролись на отделение мотоциклистов, — кивнул я.
— Караул на вас отвлекся, тревога поднялась, но не в нашу сторону. Получается, мы им поначалу в спину ударили. А потом и вы подмогли. Прохора только осколками поранило, но он сам дурак, что высунулся.
Наташа говорила торопливым шепотом. Я слушал ее, обмирая от накатывающей нежности. Главное, что она жива. Она здесь, рядом со мной. Ее тонкие пальчики нежно рисуют узоры на моей ладони.
По ту сторону палаток зафырчал двигатель машины. Потом скрипнули тормоза. Что-то стукнуло, что-то лязгнуло. Похоже, разборка закончилась, и теперь добычу грузили на грузовики, чтобы успеть вывезти до рассвета.