Ладно, время — деньги!
Я подергал дверь, и она неожиданно легко открылась.
Быстро скользнул во мрак, напряг все свои органы чувств, чтобы не пропустить удара. Но по ощущениям внутри было пусто.
Неужели мимо?
Я поморгал, привыкая к темноте, но куда там! Мрак стоял, как в известном месте, известно у кого. Сунул руку в карман, достал фонарик. Обежал тусклым лучом домик сторожа.
Топчан, верстак, кривоватый шкаф.
Люк в полу. Типичный такой квадратный ход в погреб, как в любом практически деревенском доме.
Я бросился туда, но замер. Лучик фонаря еще раз осветил квадратный лаз в деревянном полу. Такое впечатление, что кто-то специально сделал все так, чтобы пришедший в домик этот люк точно не пропустил. Коврик с пола был убран вбок, а в щель между полом и деревянной крышкой просунут небольшой сучок. И от этого крышка люка слегка возвышается над уровнем пола. Ну да, наступишь — хрустнет, поневоле обратишь внимание.
Значит Оглобля меня заманивает в ловушку…
Ладно, хрен с тобой, жопа пшекающая! Посмотрим еще, кто кому ловушку устроил!
Я распахнул люк, вырвал хлипкие петли, на которых он держался и выставил крышку за дверь. Чтобы, если идея в том, чтобы запереть меня внизу, она не сработала. Ну или во всяком случае, ее не получилось реализовать быстро.
Практически спрыгнул в подпол, благо тот оказался неглубоким.
Ага. Наклонная дверь в дальнем углу. Ход в подвал школы? Может быть…
А за деревянной загородкой, какие обычно делают для картошки, лежит что-то темное, размером с некрупного человека, укрытое рогожкой.
Никого.
Отлично. Я перегнулся через невысокий бортик и потянул на себя рогожку. Из-под нее показались спутанные рыжие волосы и бледное лицо. Злата!
Слава богу, она здесь…
И тут дверь с грохотом распахнулась. Я инстинктивно повернулся туда, успев прикрыть лицо ладонью от света фонаря.
— Добро пожаловать, хренов герр… — раздался из темноты язвительный голос Оглобли. — Эээ… Это ты? Что ты тут делаешь?
Его рука с пистолетом дернулась в сторону, будто искала кого-то еще. Он явно не ожидал меня здесь увидеть. Очевидно, наживка из Златы предназначалась для кого-то другого.
В сапоге моем нож, я сто раз пожалел, что не вытащил его заблаговременно, хотя против пистолета и заточка не поможет.
Злата смотрела на меня испуганными глазами. Она лежала со связанными руками, в глазах слезы, во рту кляп. Я незаметно кивнул ей, мол, потерпи, родная, ты же видишь, я уже здесь. И вообще, пока я тут ему зубы заговариваю, попытайся растянуть узлы и освободить руки. Не знаю, поняла меня она или нет, но вроде успокоилась и заерзала локтями, незаметно растягивая веревки.