— Есть еще лежки или это все? — я жадно всматривался в карту, стараясь запомнить как можно больше непонятных значков. Шут его знает, зачем это все, но время и место такое, что пригодиться может любое знание…
— Есть еще одна, — Степан задумчиво кивнул. — Вот здесь.
— Но это же центр города! — недоуменно сказал я.
— Две лежки на задворках, одна в центре, все как раз логично, — пожал плечами Степан. — Это дом Никиты Полякова, сам он в армию ушел уже давно, его жена Клава там заправляет. Сдает комнаты внаем. Партизан иногда прячет и евреев. Но она ненадежная и ветренная дамочка, если будет выгоднее сдать — сдаст.
— Вряд ли Оглобля Злату к ней приволок, — хмыкнул я. — Значит остается Завеличье. Эх, придется в воду лезть…
Река Великая не то, чтобы очень широкая, конечно. Это я стоял, прилипнув к нависающей почти над берегом стене псковского Крома и убеждал себя, что за один заплыв не заработаю воспаление легких. Через мост я пройти, конечно, мог. Но там на посту имена всех проходящих во время комендантского часа записывали, а мне как-то не с руки сейчас привлекать к своей персоне лишнее внимание. Так что…
Я разделся, свернул всю одежду в тугой тючок. Подождал, когда прожектор с вышки повернется в другую сторону и тихо без плеска вошел в воду. Вода обожгла холодом, но я уже не очень обращал внимание на такие неудобства. Мне нужно было переплыть реку максимально быстро. До того, как луч снова вернется в эту сторону. Так что я держал тюк над водой в одной руке, другой бешено загребал.
Ф-ух.
Успел. Я выскочил из воды и укрылся за жухлым кустом. Луч прожектора скользнул по серой морщинистой поверхности воды в том месте, где я только что был.
А может я зря это, кстати? Пшеку же, получается, тоже нужно было утащить Злату в Завеличье, как он мост-то преодолел?
Я отогнал к чертям все эти сомнения. Не найду там, пойду искать в другое место.
Торопливо натянул на себя одежду и вскарабкался на высокий берег.
Так, прикинем.
Я мысленно представил карту Степана. Получается, что сейчас мне надо забирать южнее по возможности. А потом…
Описание лисьей морды оказалось четким. Развалины школы, куст черемухи, присыпанный с одного боку домик. Со стороны кажется, что он просто часть этих самых развалин.
Я остановился у двери, прислушался. Внутри вроде тихо. Дверь, обитая снаружи полосками жести, была покрыта слоем кирпичной пыли. Но, если присмотреться, заметно, что ее открывают время от времени. Мусор от порога тщательно убран, но так, чтобы не казалось, что кто-то тут наводит порядок. Если случайный взгляд на этот домик бросить, то даже не подумаешь, что кто-то тут скрываться может.