— Дяденька, отпустите… — заныл Рубин по-русски. — Я же ничего не сделал! Вы разве не помните, я вчера вам сапоги бесплатно почистил…
Молодец, цыган, уловил мою тактику! На лице гауптштурмфюрера появилось брезгливое выражение.
— Так можно я достану аусвайс? — пробормотал я, все еще держа руки над головой.
— Без резких движений, — скомандовал фриц и дернул стволом. Я медленно сунул руку в карман, потянул оттуда документы, прихватив пальцами еще несколько бумажек, пару купюр, ключ. Уронил все это на землю, плюхнулся на четвереньки, принялся торопливо собирать.
— Шайсе… — сквозь зубы процедил СД-шник, а его медведеподобный напарник снова загоготал.
— Простите мою неловкость, — залепетал я, поднимаясь. Сделал шаг вперед, приблизившись почти вплотную, протянул корочки фрицу. — Вот здесь у меня, значит, аусвайс, а вот это — рабочая книжка, и вот еще пропуск на две персоны, мне часто приходится задерживаться допоздна на работе, так что герр граф мне дает разрешение…
— Заткнись, Волкофф, — гауптштурмфюрер выхватил документы из моих рук, а пистолет сунул обратно в кобуру.
— Интересно… — протянул он, потом глянул на меня, смерив взглядом. Я старательно сутулился и суетливо шевелил пальцами. — Скажите, герр Волкофф, а вы хорошо знали штандартенфюрера Вользе?
Бл*ха, я даже не сразу вспомнил, кто это такой! Похлопал глазами. Его убийство, можно сказать, сошло нам с рук. В комендатуре из этого дела запретили делать шумиху, шепотки по углам, конечно, были, но быстро завяли. Общественному мнению приказали считать, что Алоиза убили партизаны. А оно вон как, оказывается… Шепотки-то заткнули, но следствие не прекратили. Что ж, этого следовало ожидать, все-таки не часовой погиб, а целый эсэсовский полковник…
— Ну… Эээ… — замялся я. — Герр Вользе приятельствовал с герром графом и часто заходил. Последнее время я его не видел, наверное, он уехал или еще что-то такое…
— Да что вы говорите… — хмыкнул фриц.
— Послушайте, не знаю, что вам обо мне наговорили, наверняка это какое-то недоразумение все, — я простодушно развел руками. — На улице неудобно разговаривать, может быть, пройдем ко мне домой? Мне нечего скрывать, но на улице становится как-то прохладно, а у меня есть примус, я могу чаю заварить…
Я умоляюще сложил руки, заискивающе посмотрел сначала на главного, потом перевел глаза на «медведя». Интересно, хватило им моего «шоу», чтобы они решили, что я безопасный трусливый хрен?
Хватило.
— Пойдемте, герр Волкофф, — уголок губ гауптштурмфюрера дернулся, он едва заметно мотнул головой, мол, иди вперед. — Мы с удовольствием послушаем вашу увлекательную историю про вервольфа.