— Анджей, что с тобой? — тон Доминики стал слегка игривым. — Неужели так себя ведут гостеприимные хозяева, когда к ним приходят гости? Саша ведь наверняка еще не ужинал, да и я голодна…
— У меня тут друг в подполе, — вспомнил я про Митьку. — Надо бы его освободить.
В подтверждение моим словам откуда-то снизу раздался стук и глухой крик:
— Дядя Саша! Помоги! Вытащи меня отсюда!
Бодренький такой крик, я аж выдохнул с облегчением. Жив, чертяка…
Оглобля хмыкнул и зажег еще одну керосинку. Прошел в комнату, где провалился Митька, и открыл люк. Хитрая дверца така усотроена, что переворачивалась, если на нее наступить. Доминика занла про нее, и прошла явно тоже через окно.
В проеме показалась исцарпанная морда Митьки. Он ошарашено хлопал на нас глазами.
— Все нормально, Митяй, — улыбнулся я, протягивая ему руку. — У нас переговоры.
Я вытащил парня и сказал:
— Обожди меня на улице.
Тем временем Оглобля спустился в этот самый подпол, достал несколько банок солений, шмат сала и здоровенную бутыль самогонки. Покромсал на газете хлеб, расставил стопки.
Доминика лихо замахнула стопку ядреной самогонки, глаза ее заблестели. Она умело и изящно вела разговор, как бы невзначай задавая вопросы про местные дела. Непринужденный треп, вроде как простое обсуждение сплетен. Я охотно отвечал, делая вид, что очень быстро пьянею.
Опа… Когда я упомянул имя жены Зигмунда Рашера, глаза ее зло сверкнули. Похоже, девочки уже знакомы и не очень хорошо поладили. Ну что ж, надо развить успех. Тем более, что про Каролину Диль знаю кое-что такое, что современникам пока что неизвестно.
— Между прочим… Ик… Она совсем даже не беременна! — заговорщическим шепотом заявил я.
— Не понимаю, — нахмурилась Доминика. — У нее такой огромный живот, как будто ей скоро рожать…
— Это подушка! — сказал я и осклабился. — Они с муженьком крутят хвост своему Гиммлеру, доказывая, что дамочка в ее возрасте может рожать, как из пулемета. На самом деле они просто выдают чужих детей за своих. Забирают у женщин в концлагере, и… Я бы этому Рашеру глотку перегрыз, если бы мог…
— Думаю, мы разберемся с этим… Рашером… — задумчиво сказала Доминика. Они с Оглоблей переглянулись. Им явно хотелось о чем-то посекретничать без лишних ушей.
— Хорошо с вами, ребята, но мне пора уже до дома, — сказал я. — Будем держать связь. Анджей, мое почтение. Доминика…
Я опять покачнулся, склонился к ее руке и коснулся губами тыльной стороны ладони.
Но домой я не пошел. Переговорил в кустах с негодующим Митькой. Он в своей ловушке частично слышал, что в доме Оглобли что-то пошло не так, и я почему-то его не убил. Пытался даже обвинить меня в предательстве. Правда возразить на «а зачем я тебя тогда освобождал бы?» не смог. Так что я отправил его домой с наказом передать лисьей морде и часовщику, что я сам с ними объяснюсь.