— А что — Вы говорите — государь меня сюда послал?
— Государь Вас сюда послал — поднять эскадру до уровня, на котором она будет вести бой и не проигрывать его. Это можете только Вы. Витгефт этого не может. Бирилев в Петербурге этого не может. Чухнин во Владивостоке этого не может. Только Вы. И я Вас прошу — берегите себя не для себя, а для эскадры. Из третьей позиции в линии Вы видите всё то же, что из первой, и Вы можете командовать так же. А под Вами не мина.
Макаров долго молчал. Очень долго. Минут пять. Он сидел в кресле, смотрел в камин, держал в руке чашку и не пил.
Потом сказал тихо:
— Николай Иванович. Я Вам отвечу. Я с Вашим вторым пунктом — соглашусь.
Я чуть выдохнул.
— Я Вам соглашусь не потому, что Вы меня переубедили. У меня в голове это будет лежать как уступка, и я в первый же раз, когда мне захочется идти головным, буду это чувствовать. Но Вы меня перебили одной фразой. «Берегите себя не для себя, а для эскадры». Это — то, против чего я возразить не могу. Я согласен.
— Спасибо, Степан Осипович.
— Не благодарите. Я ещё не сделал. Я согласился.
— И этого мне достаточно.
Макаров чуть улыбнулся. У него улыбка была — короткая, но широкая, открытая, мужицкая. Не как у Витгефта, не как у Кондратенко. Это была улыбка человека, которого редко удавалось переубедить, и который сейчас был с этим — не в обиде.
— Третье?
— Третье. Когда эскадра возвращается в гавань — она возвращается так же, как выходила. Тралы впереди. Никакого парадного входа. Никакого «маневрирования у входа для красоты». Прямо за тральщиками, в линии, флагман — третьим.
— Это уже совсем стариковский порядок, Николай Иванович.
— Степан Осипович. Это и есть мой главный аргумент. Война не место для красоты. Война это место для арифметики. Я Вам предлагаю — на эту войну — забыть про красоту. Когда мы её выиграем, у Вас будет много времени для красоты. Сейчас — арифметика.
— Принимаю.
— И четвёртое.
— Четвёртое — что?
— Степан Осипович. Я Вам обещаю — если Вы эти три условия выполните, я Вам в Петербурге буду писать раз в месяц частные письма с моими наблюдениями по флоту в крае. Я Вам обещаю, что у Вас в Артуре всегда будет — мой человек по сухопутному фронту (это Кондратенко, который у меня в круге). Я Вам обещаю, что у Вас во Владивостоке всегда будет — мой человек по морскому крылу (это Чичагов). Я Вам обещаю, что когда Вам в чём-нибудь будет тяжело в Петербурге — а Вам там будет тяжело, у Вас с морским ведомством обыкновенные тёрки, я знаю — я Вам через Куропаткина и через свою линию в Зимнем буду подкладывать поддержку. Я Вас не предам, Степан Осипович. Я Вас приняю в свой круг.