— Тебе хорошо, — сказала Ленка, когда мы сидели в ночнике и то ли отмечали свободу, то ли завивали горе веревочкой. – У тебя папа. А мне все приходится самой.
— У меня ребенок, — возразила я. – А папа всегда говорил: не надейся только на меня, люди до обидного смертны. Мама — тому пример. Так что я тоже должна сама-сама. Папа – это подстраховка.
— Ну у меня и подстраховки нет. Равно как и папы. А мама… ну, в общем, все равно что нет.
Это было чистой правдой. Ее мать обитала в интернате для хроников, потеряв все связи с реальностью. Сама Ленка тоже немного страдала биполярочкой, то впадая в депру, то маниакально сворачивая горы. На тот момент она балансировала между двумя стадиями и могла сорваться в любую из них. Я, нетрезво и невольно, подтолкнула ее в правильном направлении.
— Лен, а давай замутим свое дело? – предложила, приподняв бокал.
По-трезвому мне такая мысль вряд ли пришла бы в голову, а во хмелю море было по колено и сам черт не брат.
— А давай! – загорелась Ленка. – Рекламное агентство. У нас и база есть, и связи.
Может, протрезвев, я и включила бы заднюю, но она не позволила. Ее маятник качнулся в маниакальную сторону, и процесс пошел. Шестнадцать лет спустя наша «Мега-медиа», разросшаяся, как плесень, входила в первую десятку рекламных агентств Санкт-Петербурга. Я занимала должность генерального директора, Ленка – исполнительного и креативного.
Сейчас она лежала в больнице, угодив туда с почечной коликой, и поэтому пропустила свадьбу, однако жаждала подробностей. Поскольку я уже более-менее ожила, смогла изложить все связно. Или мне так показалось? Потому что Ленка озадаченно переспросила:
— Погодь, Ир. Ты хочешь сказать, Змеян сделал тебе предложение?
— Угу.
— Через двадцать лет? – уточнила она.
— Почти через двадцать один. Год.
— И тебе не кажется это странным?
— А почему это должно казаться странным? Мы фактически начали с нуля.
— Ничего себе нолик! – хмыкнула Ленка. – Резво ты Никиту со счетов списала.
— Глупости не говори! – рассердилась я. – Никуда никого не списала. Наоборот. Никита — это база. Ну а если бы его не было? Встретились через двадцать лет, вспомнили, как зажигали когда-то. Это было бы нормально?
— Честно? Не очень. Ну да ладно, неважно. И ты согласилась?
— Да. А почему бы и нет? Сын вырос, женился. Я сама себе хозяйка. Ты-то вот замужем побывала, а я нет. Хоть узнаю, как там люди живут. Замужем.
— Ничего там хорошего нет, Ира, — брюзгливо и немного брезгливо заявила Ленка. – Не помню, кто сказал, что брак – это как осажденная крепость. Кто снаружи, хочет туда попасть. А кто внутри – из нее выбраться. А Коко Шанель говорила, что это обмен дурным настроением днем и дурными запахами ночью.