— А-а-а… — Он потянул узел, но снимать не стал. – Другого не было.
— В смысле, не было?
— Дежурный галстук, на работе. Понадобилось внезапно в одно приличное место съездить. А потом забыл снять.
— И какое, интересно, приличное место?
Не в загс, надеюсь? С них станется тихонечко подать заявление, а потом поставить перед фактом. Хотя кто сейчас заявление через загс подает? Все через Госуслуги.
— В суд. Нам претензию выкатили по столкновению. Я сам не собирался, но пришлось.
— И что?
— Ничего. Эта музыка будет вечной. Перенесли. Зря галстук мучил.
— Хочешь сказать, мучился в галстуке? – уточнила ехидно, зная его глубокую ненависть к этой детали туалета.
— И это тоже.
Мы говорили ни о чем. О всякой ерунде, хотя актуальная тема висела в воздухе. Даже нет, не висела. Лежала между нами на столе, как скользкая холодная рыба. Вчера, когда он сказал, что они с Ирой тоже собираются пожениться, я сначала подумала, что это шутка. Уж больно небрежно прозвучало. Но достаточно было взглянуть на нее, чтобы понять: шутки кончились.
Когда пять лет назад Дима разводился со Светланой, сказал, что это был его первый и последний брак.
Каркнул ворон: «Невермор!» [4] Лучше сразу повеситься.
Потом были какие-то женщины, монахом точно не жил. Но я не вникала. Сравнительно молодой красивый мужик, при деле и при деньгах. Да и бизнес такой… романтичный. Почему бы и нет?
Дети?
Дети должны быть от любимой женщины, говорил он.
Светка сначала детей категорически не хотела, а когда захотела, оказалось, что не может. Ну так да, на проезжей дороге трава не растет. Ничего удивительного. Эта блядища разве что под паровозом не лежала.
И ведь я даже не могла сказать, что предупреждала. Нет, она всем понравилась. И Толику, и маме. Да и мне, чего уж там. Умела подластиться. Зато потом себя показала во всей красе.
Но сейчас мне казалось, что даже Светка не была таким ужасом, как эта его… Ирочка. И снова всплыл в памяти тот февральский день, когда Димка приехал ко мне – встрепанный, непохожий на себя.
— Мам, — сказал он. – Крепко на стуле сидишь? Я сегодня узнал, что у меня есть сын. Взрослый. Двадцать лет.
— Двадцать? – тупо переспросила я.
Со мной приключился затык. Пыталась сообразить, какой же это был год, и никак не могла.
— Две тысячи третий, — подсказал он. – Мы с его матерью познакомились в Сочи.
— В Сочи… Ну ясно.
— Что тебе ясно? – Дима посмотрел на меня в упор. – Я не знал ничего. Мы даже телефонами не обменялись.
— Ясно, что это было курортное приключение. Переспали и разбежались. И где была твоя голова? Где был дрын, не спрашиваю, это очевидно.