Чертов Змей! Я не то что согласиться, даже подумать не успела, хочу или нет, а уже стою носом в стенку. Ноги на ширине плеч, пальцы полируют клитор, а член – по ощущениям – достает до самых гланд.
Ничего себе! Аж искры из глаз!
— Нравится? – спросил он на ухо, лизнув шею.
— Н-необычно, — только и смогла сказать я.
Оргазм получился такой, что все внутри скрутилось в узел. Я даже мимоходом испугалась, не отвалится ли печень, но старушка выдержала. Зато у меня сил уже не осталось.
— Да-а-а, это было круто — пробормотала, пытаясь отдышаться. – И правда, богатые возможности.
На полусогнутых добралась до кровати и рухнула. Змей лег рядом, положил руку на живот.
— Ну так что? Пикник?
— Угу.
В смысле, все что хочешь, только отстань, дай умереть спокойно.
— Вот как надо уговаривать. – Он самодовольно ухмыльнулся.
Ну не сволочь ли?
Пискнул мой телефон. Змей дотянулся до тумбочки, бросил его мне на живот.
Кит докладывал, что все «в погоде», новостей нет.
— Змей, ты знаешь такое выражение – «все в погоде»?
— В смысле? – удивился он. – Первый раз слышу. Может, Т9? Все в порядке?
— Может. А может, что-то новое. У зумеров сленг меняется раз в сутки, я их уже не понимаю.
— Фигня вопрос, Джульетта, внуков вообще не будешь понимать. Я как школоту услышу, тихо фигею – как будто на другом языке говорят. Одно утешает: мат у всех один, найдем общий язык, если что.
— Спасибо, успокоил.
В погоде или в порядке – главное, что новостей нет. No news is good news [22] . За неделю новостей и правда не появилось. Невестку держали в больнице, свекровь в доме престарелых, ой, в пансионате. На волю они, вроде, не рвались. Папа тоже докладывал, что все хорошо. Можно было спокойно предаваться узаконенному разврату без лишних мыслей о том, как все обстоит дома.
Змей был прав: это только передышка на пути. Оазис. Вернемся и пойдем по пустыне дальше, караваном из двух верблюдов. Потому что само не рассосется. Наоборот, станет только хуже.
Ничего. Как-нибудь справимся. Потому что вдвоем. Вместе.
Ксения Валентиновна
Первые дни я чувствовала себя как в тюрьме. Как будто приговорили к пожизненному заключению за чужие преступления. Прямо как в голливудском боевике. Только там герой умудряется сбежать и отомстить всем так, что чертям в аду становится тошно. Я говорила себе, что все это ерунда. Что через две недели вернусь домой. Но от ощущения этого все равно было никак не избавиться.
Читала, собирала пазлы в телефоне, смотрела телевизор. Из комнаты выходила разве что во дворик, да и то, убедившись сначала, что там никого нет. Не хотелось ни с кем разговаривать. Только начни общаться со старичьем – и тут же сама сразу станешь такой же бабкой. Инга – там было другое. Я все-таки ее знала с детства. Но Инга – все. Перевернутая страница.