Дэсарандес подошёл к своему столу, осмотрев свитки, лежащие поверх других свитков. Бесконечные донесения и отчёты.
— Придётся пожертвовать частью ресурсов, Алджер Фосрен, — произнёс он. — Отдать новоприбывшим инициативу, несколько лагерей и складов. Пару десятков пушек и несколько тысяч солдат. Дать им глоток воздуха, — его прямой и откровенный взгляд уставился в единственный глаз разведчика. — Тебе знаком сенет?
— Да, император, — пытаясь отдышаться и сдержать желание выблевать всё обратно, сказал фирнаданец. Он ощущал, что поддался своим желаниям. Оказался слаб. Раздавлен. Унижен. Причём Дэсарандес не делал ровным счётом ничего, чтобы этого достичь! Напротив, он помог ему, вылечил, накормил…
«И даже не пытал…» — полная мучительной иронии мысль показалась Алджеру иглой, которая вонзилась ему в ухо.
— В сенете есть такая замечательная тактика, которая называется «гамбит», — император сложил руки за спиной. Цепь с насаженной на неё головой переливчато зазвенела. — Её суть в том, чтобы отдать «лёгкую» фигуру, дабы обострить игру, заняв более тактически удачное положение на доске.
Бессмертный человек шагнул вперёд.
— Для этого нужно обладать должным уровнем хладнокровия и понимания, как своих слабых сторон, так и слабых сторон противника. Каждое отступление — это понижение боевого духа, даже если в качестве «жертвы» отдаются откровенно ненужные и бесполезные люди, наподобие магов со Стигматами, расхлябанных офицеров и больных дизентерией солдат.
Дэсарандес снова улыбнулся, внимательно осмотрев разведчика.
— Говорят, волки избегают человеческой плоти, если у них есть выбор. Не думай, что я лишён милосердия, Алджер Фосрен. Мясо, что лежит перед тобой — оленье.
Стоящий на коленях мужчина раскашлялся. Он ощутил, как подрагивают руки и ноги, а из глаз медленно текут слёзы.
— Это… не важно, — еле слышно прошипел фирнаданец.
— Не важно, — согласился император. — Потому что важными являются совершенно иные детали.
И он пригласил Фосрена за свой стол, позволив сесть напротив себя.
— Расскажи мне о Фирнадане, Алджер, — попросил Дэсарандес. — Про Вторую армию и те позиции, где размещались ваши солдаты. Про входы под землю, которые вы прячете от нас. Поведай мне всё.
Разведчик открыл рот, но грубые слова застыли, так и не сумев выйти из его горла. Он ощущал себя скованным. Это было так странно, что в первые мгновения Фосрен даже посчитал это действием магии или зелий — примесей в мясе.
Но всё было иначе. Эмоциональное потрясение, в которое император раз за разом погружал Алджера, раскачивая его, словно маятник, привело душу и разум мужчины в смятение.