— У меня нет друзей, император, — сухо сказал он.
Вопреки всей логики и здравому смыслу, Дэсарандес принял этот ответ.
— Даже среди других «перебежчиков»? А как же я, твой император? Или Каирадор, Красный Верс, который скоро поведёт в бой всю крестьянскую армию? Он упоминал, что ты… уникален. Что в тебе есть что-то, вызывающее интерес. Не простой разведчик, а тот, кто может действительно много.
— У нас совершенно иные отношения, — глухо произнёс Алджер.
— И тебе не бывает одиноко? — удивился или изобразил удивление Дэсарандес. — Здесь, вдали от соратников и семьи, сражаясь против бывших товарищей, когда каждый день может стать последним? При этом ты не думал о том, чтобы открыть кому-то свою душу?
— Я не сказал, что мне одиноко, только то что у меня нет друзей. Среди «перебежчиков» я — такой же как все. Ведомый твоей волей. Но что мне женщина, которая идёт рядом, усталый ребёнок, которого несут на руках, мужчины вокруг… если они умрут, я съем их. Не бывает друзей в такой компании, император. Только будущая еда.
— Однако ты отказываешься есть, — заметил Дэсарандес.
Фосрен замолчал.
Его собеседник немного подался вперёд.
— Но теперь ведь не откажешься, верно? — слова императора отдавали лукавым цинизмом.
«И вот безумие накрывает меня тёплым одеялом», — промелькнула мысль в голове Алджера.
— Если хочу жить, — пробормотал он.
— А жизнь важна для тебя, Алджер Фосрен? — проницательно спросил Дэсарандес.
— Не знаю, император, — разведчик пожал плечами.
— Так давай проверим, ладно? — взяв небольшой колокольчик, он позвонил. Внутри гигантского шатра моментально началось движение. Наивно было считать, что они здесь одни.
Не прошло и минуты, как занавески дёрнулись и зашли слуги, принёсшие небольшой стол и одинокую тарелку, на которой лежали куски дымящегося варёного мяса. Совсем свежие и мягкие. Нежные…
Короткий жест Дэсарандеса отправил всех прочь. Здесь по прежнему оставались лишь они вдвоём.
— Вот пища, которая тебе нужна, — провозгласил император. — Сладкая плоть. Приобретённый вкус, так мне сказали, во всяком случае. Ага, вижу, голод вспыхнул в твоём волчьем глазу! Действительно, внутри каждого человека прячется зверь, которому нет дела до происхождения этого мяса. И всё же, — отеческая улыбка появилась на его губах, — я рекомендую есть осторожно, иначе сжавшийся желудок может отвергнуть всё, что ты ему предложишь.
С тихим стоном Алджер повалился на колени подле столика и протянул руки. Зубы заболели, когда он начал жевать, к соку мяса примешивался вкус собственной крови. Он проглотил кусочек, почувствовав, как желудок сжался вокруг него. Усилием воли фирнаданец заставил себя остановиться, подождать.