Но нас двоих было недостаточно для организации побега. Нам нужно было использовать все доступные ресурсы, включая других узников. Четверть похищенных были валледцами, однако большинство из них были похищены более года назад. После моего возвращения в Торнтри год назад король укрепил границы, и число похищений сократилось.
Мы не знали, чего ожидать. Если король обнаружит своё присутствие, многие поддержат его, но есть риск, что кто-то из-за страха или усталости выдаст его кочевникам, раскрыв, что среди нас не просто хранитель, а правитель королевства.
Работа по рекрутингу была очень тяжёлая и медленная — мы могли делать это только в «средних казармах», которые делили с большим количеством других людей. Феликс лично разговаривал с валледцами, читал их эмоции, после этого он делал вывод о том, подходят они для нашего дела или нет. Я полностью доверяла королю в этом вопросе, нас до сих пор не выдали те, кто были похищены вместе с нами, хотя многие из них знали, кем являюсь я и герцог.
К слову о герцоге — Эдмун Тенбрайк оказывал огромную поддержку королю и каждый день рисковал своей жизнью ради общего дела. Если он отправлялся в другие «казармы», он пытался выяснить, сколько здесь находились другие валледцы, были ли у них семьи, насколько они привязаны к своей стране. Каждый раз, когда у герцога была возможность, он передавал информацию мне или королю, иногда в «казармах», а иногда даже на утренних построениях, если мы оказывались рядом.
А сегодня к нам подошёл кочевник и сообщил, что завтра мне предстоит встреча с господином Демирией. Феликс пытался убедить меня отказаться, но я не стала его слушать.
— Забудь про это. Что он может мне сделать, взять меня? Наши жизни и наши земли в опасности, нам нужно выбираться отсюда. Без тебя ничего не сработает, поэтому соберись! — сердито шептала я ему.
Мне и самой была противна мысль о том, что господин Демирия может прикоснуться ко мне, но это было пустяком по сравнению с тем, что могло случиться, если нас раскроют кочевникам. Особенно, если раскроют Феликса.
***
На этот раз господин Демирия был одет в другую одежду, но всё так же в золотистых оттенках. Когда я появилась, его глаза засветились удовольствием, хотя сейчас я была одета в верхнюю рубашку, и почти ничто не выдавало во мне представительницу слабого пола. Видимо, простого знания, что я была женщиной, для него было достаточно.
— Присаживайтесь, — сказал он на очень неуклюжем валледском, от чего я вопросительно подняла бровь, вызвав довольную улыбку кочевника. Он ожидал, что я буду польщена тем, что он выучил несколько слов?