— Разрешите представить предложения? — спрашивает сотрудник.
— Да, конечно.
— Возможен вариант с отречением Пак ЮнМи от своего родственника.
Министр удивлённо откидывается на спинку своего кресла.
— И что это даст? — спрашивает он.
— Её самчон зачастую отсутствовал в Корее, совершая длительные командировки. — объясняет сотрудник. — Последняя его поездка продолжалась почти полгода. Пак ЮнМи, отказавшись от родственника, тем самым выводит себя из ближайшего круга подозреваемых, который контрразведка должна отработать. А длительное время отсутствия общения с дядей может быть посчитано как основание для отказа от проверки вообще.
— И это сработает? — прокрутив у себя в голове предложенную последовательность действий, недоверчиво спрашивает министр.
— Должно сработать. По крайней мере, так утверждают в руководстве контрразведки. Собственно, это их предложение.
— «Их предложение»?
— Да. Они сказали, что понимают сложность ситуации, в которой оказалось руководство страны, и предлагают вариант её решения. Конечно, они хотели бы выполнять свою работу, за которую им ежемесячно платит государство, но, в данный момент, контрразведчики считают, что нужно быть патриотами. И готовы взять ответственность на себя.
— Э… это да. — наклонив голову подбирает слова министр. — Действительно, весьма своевременное проявление патриотизма в его лучшем виде. Но…
— Не будет ли такое решение всё-таки признано незаконным? — спрашивает он. — И нет ли опасности, что Пак ЮнМи всё же замешана в противоправной деятельности?
— Версия о том, что она шпионка, — не выдерживает никакой критики. Так мне сказали в NIS. — отвечает сотрудник. — Что касается законности, то в этом случае нарушения нет. Опять же, — с их слов, господин министр.
— А как на это отреагирует сама Пак ЮнМи? Она согласится на это? Всё-таки, это её самчон?
— Не знаю, насколько сильны их родственные отношения, но, думаю, чисто утилитарный подход в этом случае восторжествует над эмоциональным. Занятие шпионской деятельностью карается сроком от пятнадцати лет каторжных работ. Контрабанда — каторжными работами сроком в пять лет. Если суд придёт к решению объединить сроки по каждому обвинению, то это уже двадцать лет. Пак ЮнСок не стар, но и не молод. Вполне возможно, что Агдан вообще больше не увидит своего дядю. Зачем разрушать свою дальнейшую жизнь ради человека, который, считай, уже фактически умер?
Министр наклоняет голову к плечу и делает выражение лица, показывая, что, — «да, конечно, но тем не менее, всё же, как-то… пфф»…
— Я понимаю ваши сомнения. — говорит сотрудник, в ответ на эмоциональную реакцию министра. — Но, тем не менее, в данный момент это единственный вариант, который позволяет выйти из ситуации без потери лица.