Ну наконец-то слышу эмоции. Всё же говорил с человеком, а не роботом… Но ответить ему я уже не могу, потому что всё поплыло перед глазами. Не успел.
Последнее, что я увидел — это Землю в иллюминаторе. Такую красивую, родную. А ещё звёзды. Такие же, как тогда, в детстве, когда я впервые решил, что обязательно полечу.
Последней моей мыслью было: хорошо, что ребята выжили, а я…
Но додумать я не успел, потому что сознание провалилось в бездну.
Сначала я ощутил тяжесть в теле. Я жив? Но как такое возможно? Лежал я на чём-то твёрдом, неровном, поэтому мне было очень неудобно. В носу стоял отчетливый запах бензина и автомобильных выхлопов и еще чего-то кислого, знакомого… Кефир? Да, точно кефир. Но как? Откуда он в космосе?
Где-то совсем рядом на фоне слышались незнакомые голоса: взволнованные, но приглушенные, будто сквозь воду доносятся.
— Дышит?
— Жив, жив… Головой, видать, здорово стукнулся.
— Ну герой… Котейку снял, а сам чуть не расшибся.
Я попытался пошевелиться, хотя бы открыть глаза, но веки оказались такими тяжелыми, словно свинцом налиты. Вот дела. Где я вообще и что происходит? Последнее, что я помню это треск, вспышка, в иллюминаторе Земля и звёзды, а потом всё — темнота.
Наконец, сквозь густую полутьму пробился яркий свет, и я с усилием разлепил глаза. И тут же зажмурился снова. Потом поднял дрожащую руку, чтобы заслонить глаза от ярких лучей солнца.
Снова попытался приоткрыть глаза и увидел небо. Голубое, обычное, но прекрасное небо. А не та бездонная чернота космоса.
— Очнулся! — надо мной склонилось мужское лицо с щетиной и глубокими морщинами. В нос тут же ударил резкий запах махорки и пота. На голове у незнакомца была натянута потрепанная кепка-семиклинка.
— Ну как, хлопец, очухался? — голос у мужика оказался хриплый, явно прокуренный. А ещё почему-то обеспокоенный.
Я попытался сесть, но голова тут же начала раскалываться от дикой боли, а мир вокруг, который я и так еще не слишком-то разглядел, поплыл.
Машинально потрогал затылок, где пульсировал сгусток боли. Пальцы нащупали что-то влажное и липкое. Убрал руку, поднёс ладонь к глазам и удивленно уставился на пятна крови. Интересно девки пляшут…
В голове снова стало тесно от мыслей. Я пытался понять где я? Почему лежу на земле? Почему в крови? Что со станцией и командой? И почему здесь чувствуются запахи обычного города, от которых я за последние месяцы отвык, а не станции?
Мои мысленные потуги прервал звонкий женский голосок:
— Не двигайся, парень, скорая уже едет!
Парень… последний раз так меня называли лет двадцать назад и то с натяжкой. Я повернул голову на звук и увидел, что сквозь толпу ко мне протискивалась девушка.