«Сорри» — это наше домашнее словечко. Машка в детстве всегда так говорила, когда проливала чай на мою клавиатуру или на меня самого, да и в целом, когда косячила.
— У нас тут произошло ЧП, подробности вы узнаете позже. Скажу одно: я не могу поступить иначе. Вы же знаете, я всегда был упрямым «старикашкой». Если кто-то и должен был остаться, то только я. А моим пацанам ещё летать и летать, они же совсем зеленые.
Я снова на секунду замолчал. В голове замелькали лица: Лена, смеющаяся над моей шуткой на нашей даче в ожидании шашлыков, Машка, бегущая ко мне с выпускным аттестатом… Взрослая уже, но всё одно моя маленькая принцесса. Теперь уже навсегда для меня.
— Люблю вас, мои девочки, — тепло улыбнулся я. — Знаете, космос для всех — это звездная бесконечность, целая вселенная. И они правы. Но для меня вы и есть моя вселенная. Всегда так было. Я с вами, даже, если меня не будет больше рядом. Просто посмотрите на небо, когда будете вспоминать папку и мужа.
Всё. Протянул руку и выключил запись.
Потом защелкнул шлем, в ушах стоит привычный треск радиоканала.
Мертвый холод постепенно уже пробирается сквозь скафандр и конденсат на стекле шлема мешает обзору. Шаги даются тяжело, словно продераешься против сильных порывов ветра. Хотя откуда здесь ветер?
Данные с приборов позволили быстро определить конкретную точку поломки. Ага, вот она. Нашёл. Пробоина рваная, с острыми краями. Воздух вырывается в космос с большой скоростью и тихим шипением.
Схватил заплатку, попробовал зафиксировать. Вот жеж зараза! Руки немеют.
— ЦУП, это СО-1, — отчитался я. — Начинаю внеплановый выход. Пробоина в зоне стыковки СУД.
— Подтверждаем, Алексей. У вас двенадцать минут до критического падения.
Пальцы в толстых перчатках неловко нащупали аварийный комплект ЭГК-1М. Знаю, что внутри увижу всё нужное: трехслойный гермопласт и армирующая сетка, но всё равно проверяю. Привычка. Всегда все проверяю.
Фоном отметил, что шипение убегающего воздуха стало более интенсивным. Нужно ускориться.
— Начинаю наложение заплаты. Температура поверхности: минус сто двадцать, перчатки держат.
— Алексей, экипаж в безопасности? — голос диспетчера ЦУПа звучит неестественно ровно и безэмоционально, будто его нейросеть озвучивает.
— Подтверждаю. Передаю управление Кос…
Я прервался, потому что послышался какой-то новый треск. Я прислушался. Кажется, что-то сломалось внутри конструкции. Взрыв? Нет… Похоже это просто старое железо не выдержало и оканчательно сдало. Годы на орбите дали о себе знать.
— Алексей? Алексей! Ваши показатели резко стали критическими…