– Мне нужно уйти. Вызывают на капитанский мостик, – сказал Марк, выпрямляясь. Его взгляд встретился с моим. – Вы можете остаться здесь или… вернуться к себе в каюту.
– Мы пойдем в нашу каюту, – уверенно сказала я. — Космо ужасно соскучился по своей хозяйке.
Вернувшись в свою старую каюту с Авель на руках, я почувствовала, как что-то во мне успокоилось, встало на свое место. Я уложила сестру, и тут же, словно тень, из-под кресла вынырнул Космо. Он издал тихое, мурчащее «мрр» и, не раздумывая, запрыгнул на колени к Авель, устроился клубочком и замурлыкал, словно моторчик. Его шерсть была спокойного, нежно-зеленого оттенка – верный знак, что все было хорошо.
Мы провели весь день вместе.
Я читала Авель сказки, мы смотрели на звезды в иллюминатор, ходили кушать в столовую. А вечером, я просто держала ее за руку, слушая ее ровное дыхание. Это были самые спокойные и счастливые часы за последние несколько месяцев. В этих стенах, пахнущих домом, я по крупицам собирала себя, свою новую идентичность – Саяну Ренделл, сестру Авель, женщину, которая ради семьи готова на все. Но теперь в этой формуле появился новый, тревожный и манящий элемент – Марк.
Когда за иллюминатором звезды сменились угольно-черным бархатом космоса, а потом в стекле забрезжил искусственный «рассвет» корабельных суток, в дверь снова постучали.
Я знала, кто это. Сердце отозвалось на стук частым, глухим стуком.
Марк стоял на пороге. Он выглядел уставшим после долгой вахты, но его взгляд был ясным и сосредоточенным на мне, таким тяжелым и физически ощутимым, что по моей коже пробежали мурашки.
– Как она? – тихо спросил он и кивнул на спящую Авель.
– Спокойно спит. Космо на посту, – выдохнула я, и мой голос прозвучал чуть хрипло.
Он кивнул, его взгляд скользнул по спящей девочке, а затем вернулся ко мне, и в нем читалось столько невысказанного, что у меня перехватило дыхание.
– Саяна, пройди со мной. Нам нужно поговорить о том, что будет дальше.
Сердце на мгновение екнуло, но на этот раз не от страха. От предвкушения.
«Что будет дальше» – эти слова касались не только нашего будущего на Кайросе, но и того незримого тока, что тянулся между нами с момента, как его пальцы коснулись моего плеча в лазарете.
Мы молча дошли до его каюты. Воздух между нами был густым и звонким, как натянутая струна. Войдя внутрь, он повернулся ко мне. В приглушенном свете ночных ламп его лицо казалось более открытым, уязвимым, а в глазах плясали непрочитанные тени.
– Корабль выходит на финальный подход к Кайросу, – начал он. – Мы прибудем через двенадцать часов.