Взводится «Судьба» таким же рычагом, как и все арбалеты стационарные, потом в тюбетейку вкладывается керамический шар, наполненный греческим огнём. Поджигается бикфордов шнур и «судьбоносоец» дергает за спусковую скобу. Шар около литра в объёме. Такая литровая банка с керосином и серой, густо замешанной в нём. Горит и воняет хорошо. Летит примерно на семьдесят — восемьдесят метров, от ветра зависит. Прицеливаться нельзя. Куда полетел шар туда и полетел. Хотя нет. Прицеливаться по горизонтали можно, поворачивая сам лафет.
Есть второй вид боеприпасов — там напалм. Смешали керосин с соляркой и загустили мылом жидким. Горит не так эффектно и не так классно воняет, но зато, если на тебя это пролилось, то сбить пламя не простое занятие.
Нефть нашли и привезли уже больше трёх сотен примерно двадцативедёрных бочек галицкие бояре. Перегонный аппарат для самогона профессор уже давно сделал, а недавно и нефть стали перегонять. Сложность была в трубке. Отлили чугунных несколько, соединили хомутами через кожу и пропустили через бочку с водой холодной. Неказисто, ломается постоянно. Кожанки от керосина и температуры гробятся… Но аппарат работает. Нужен как раз не керосин, его пока сливают в бочки и отставляют в сторонку. Нужен бензин. В нём растворяют воско-парафин, содержащийся в торфе, который из Берестье привозят. Двойная очистка бензином белоснежным его не делает. Делает светло-коричневым. И свечи немного пованивают скипидаром таким. Но они в несколько раз дешевле восковых. С ульями пока побежали, и бортники по лесам шастают, так что, как мёд, так и воск — это очень дорого. Пуд воска стоит десять — пятнадцать кун. Разоришься книги по вечерам читать. А тут две сотни килограмм торфа дают пуд воска. Остатки не выбрасывают — это отличное топливо. Хоть немного дрова экономятся. Подводу торфа смерд привёз, бамс, и два пуда воска. Нормальная свеча — сто грамм. Триста свечей с подводы. А десять свечей — это куна. Тридцать кун или одна киевская гривна с подводы.
Второй компонент, что извлекают из нефти — это битум. Тоже пока в сторонку в бочках оставляют, а специально обученный вьюноша экспериментирует с ним, пытаясь получить асфальт. Ну, почти получился. Ещё, наверное, чуть молотого известняка побольше, и можно попытаться кусочек двора в замке заасфальтировать. Но это уже после победы над погаными.
— Данька! — это командир расчёта «Судьбы», — Данька как думаешь, брать мне вас поход?
— Возьми, ради бога, княже!!! — бухается на колени амбал.
В этом расчёте три человека. Шар с такой штукой не игрушка, если чего не так стрельнет, и он упадёт среди своих рядов, то мало никому не покажется. Потому, взводит один, укладывает в тюбетейку горшок второй, а дёргает за скобу вот этот здоровяк — Данька. Он не хухры-мухры, он сын боярина Мечеслава Детько.