Санька Юрьев смотрел на пойманного разведчиками священника. Смотрел и думал, чего с ним делать? Убить надо бы⁈ Это же надо до чего додумался, ссука, на свою земли грабителей, убийц и насильников привёл, только чтобы… Чтобы что?
— Зачем же сделал ты это, Марек Форгач? Скажи перед смертью. За что ты ненавидишь народ свой? Ты ведь словак? И вот привёл на свою землю немцев, чехов, сброд всякий, чтобы они народ, который ты защищать должен, убивали, грабили, насиловали? Нравится тебя смотреть, как насилуют женщин, как убивают стариков⁈ Выйди на площадь в городе… или в… и скажи: «Это я привёл тех упырей, тех грабителей, тех насильников и убийц, чтобы покарать вас за приверженность истинной веры. Я привел их, чтобы вы поняли, какое дерьмо все, кто стал католиком, предав веру предков».
— Я не хотел… Не хотел я! Я проклял их! Господь услышал меня и обрушил очищающий огонь на этих…
— Господь⁈ Скажи сильно я на Господа похож? Я… Мы убили исчадий ада, что ты привёл на свою землю. А если Господь выбрал меня своей карающей десницей, меня ортодокса и схизматика, так может наша данная нам предками вера истинная, а твоя ложна⁈ Вот он и покарал, тех, кто от веры отцов отошли⁈ В ересь кинулись. Еретики должны гореть в огне. Не так ли получилось? Не знак ли это тебе, Ваше Высокопреосвященство⁈
— Я не хотел… Я думал… — взгляд епископа обратился к нему, — Помилуй меня, Господи! Согрешил я! Помилуй меня! Дай сил исправить содеянное!
— Вона чё? Исправить? Ты воскресишь убитых мужей, что вступились за насилуемых жён? Ты вернёшь людям награбленное? Ты ещё себя и миссией считаешь? Да ты не просто дурак и гад, что привёл нечисть на землю свою, ты ещё и еретик. Ты себя равным Господу возомнил⁈ Оживлять людей будешь? Накормишь город целый мановением руки. Тут половина населения не переживёт зиму. У них все запасы выбраны и сожраны в три глотки тем воинством сатаны, что ты привёл. Это не тебе опять, урод, исправлять, а мне и князю Мечеславу. Нам нужно будет закупать везде продовольствие и сюда везти.
— Я помогу! Я не хотел… — епископ Кошице распростёрся на грязной траве пожухлой и принялся трястись в рыданиях.
Мальчишка худой, чернявый подошёл к нему и стал гладить по голове, что-то говоря на латыни.
Санька языка не знал. Но видимо нашёл какие-то слова пацан для этого урода.
Епископ поднялся, растёр грязь и слёзы по лицу и зыркнул на Саньку.
— Я перейду в православие. И я начну сбор помощи жителям Ружомберока и Жилина.
— Вот как, что же сказал тебе отрок сей?
— Алонсо? — епископ погладил пацанёнка по голове, — он сказал, что он был воришкой и исправился. Значит, и я могу исправиться. И хоть что-то исправить…