Пока амулет цел, зёрна будут прорастать даже под сугробами, а из-подо льда будут бить ключи тёплой, живой воды. Не будь его и направляющего эти силы дракона, земля мгновенно вспомнит своё истинное лицо: мёртвую, окаменевшую пустыню, где не останется ни капли влаги, ни крупицы пищи.
Вот почему, когда раздался тот чистый, леденящий щелчок, и осколок сапфира упал на снег, на площади воцарилась не просто тишина. Это был тихий ужас перед концом всего.
— Сапфир… — шепчет кто-то. — Она повредила Королевский Артефакт…
Гул нарастает. Раздаются испуганные, обвиняющие выкрики.
Меня хватают сильные руки, кажется, разорвут прямо сейчас…
— Казнить! — ревёт толпа. — Немедленно казнить!
Я же могу только смотреть в ледяные глаза короля-дракона, не в силах сопротивляться, оглушённая произошедшим.
Ведь я понимаю, почему они кричат о моей казни.
Не потому, что я оскорбила короля или повредила артефакт. Они кричат, потому что я, сама того не желая, посягнула на само их право дышать и видеть завтрашний день.
Всё стихает, когда низкий, властный голос короля-дракона наполняет площадь.
— Казни не будет, — произносит он. — Она рассеяла вихрь. Лишение жизни — расточительство для такого… уникального дара.
Пауза, которая, казалось, длится вечность.
— Она не умрёт сегодня. Она будет учиться. В Королевской Академии.
Королевские стражи ведут меня сквозь ворота Королевской Академии. Их доспехи тихо звенят в такт шагам.
Я закутана в свой старый плащ, а поверх него накинута чужеродная, слишком тёплая накидка из грубой шерсти — один из стражников накинул мне её на плечи.
Академия давит. Мраморные стены цвета снежных туч прорезают вены настоящего льда. Он светится изнутри холодным синим светом, пульсирует в такт моему учащённому сердцебиению.
Здесь всё дышит древней магией. Моя внутренняя тишина, та самая пустота, сжимается в комок, чуя мощное давление со всех сторон.
Мы проходим по пустынному двору. Из высоких стрельчатых окон на меня падают десятки взглядов. Я чувствую их тяжесть на спине, как физическое касание. Любопытство, страх, откровенная ненависть.
Я опускаю голову, уставившись в следы сапог стража передо мной. Невольно стараюсь ступать тише, сделаться меньше, раствориться. Но как это сделать, если у меня настолько заметные сопровождающие.
Стражи минуют главное здание и ведут меня по боковой аллее к высокой узкой башне, вросшей в крепостную стену.
Двери открываются сами, беззвучно. Внутри — крутая лестница из того же светящегося льда.
— Жди здесь, — говорит старший страж, и они удаляются.