— Откуда вы всё это знаете?
— О, вот уж кто-кто, а Адриан знает об этом куда больше нас всех, — хмыкнул Арчибальд. — Он жил тем, что истреблял подобных тварей.
— А вот об этом поподробнее, — заинтересовалась гвардеец.
— Ты слишком много болтаешь, — сказал я другу, а затем уже девушке: — Простите, Мирослава, но вас это никоим образом не касается.
— Меня касается всё, что тут происходит, — не согласилась девушка.
Но я не собирался продолжать эту тему. Рассказывать информацию о ганхирских демонах, Тысячеликом совете и прочем? Вот ещё. Всё равно это всё в прошлом.
— А с той девчонкой что вы будете делать? — Мирослава кивнула на Эйну.
— Обращусь к старой знакомой за помощью, возможно, она сможет что-то сделать.
— И кто она, эта ваша знакомая?
— Мирослава, вам говорили, что вы очень любопытная?
— Работа такая, — пожала она плечами и сделала ещё один глоток из бокала.
— И же про неё я у вас не спрашиваю. У меня тоже накопилось очень много вопросов о случившемся, учитывая итог, но я же их не задаю. Например, мне очень не понравилось, что вы хотели заполучить работу Скейлера. Послушайте меня очень внимательно. Если я узнаю, что где-то в правительственных учреждениях проводятся опыты вроде того, что делал Скейлер, то я приду туда и уничтожу там всё. А затем приду за теми, кто всё это организовал, вне зависимости от того, какой властью эти люди обладают.
Говорил я это спокойно, но Мирослава вжалась в кресло напротив и нервно сглотнула. Чувствовала, насколько серьезным я был в этот момент.
— Так что сделайте одолжение, воспользуйтесь своими связями и закройте все разработки в этом направлении. Глубинное искажение нельзя использовать, с ним можно только бороться.
— Но разве чтобы бороться с чем-то, не нужно понять, чем оно является?
— В этом ваша ошибка. Я видел огромное количество умнейших людей, которые говорили также, — в том числе и моя бывшая жена, но об этом вслух Мирославе говорить не стал. Арчи и так ляпнул лишнего. — Они тоже так думали, искренне веря, что у них все под контролем, а в итоге заканчивали как Скейлер — превращались в монстров с отравленным разумом. Глубинное искажение — яд, который проникает во всех, кто находится рядом, порой незаметно, а когда вы понимаете, становится слишком поздно. Так что нет, Мирослава, от этой дряни лучше всего держаться как можно дальше.
Оставшуюся часть поездки мы с Мирославой практически не разговаривали. Она была не в восторге от моих слов, и оставалось надеяться, что, подумав хорошенько, она к ним прислушается. Куда больше меня волновало состояние Эйны, она так и не приходила в себя. Наросты глубинного искажения на её контракте не разрастались, но и избавиться от них обычными методами у меня не выходило, ни используя божественную силу, ни силы одаренного.