— Может, и я сделаю, — пожимаю плечами.
Когда заработаю на это деньги.
— Все равно не возьмут.
— Почему? — уже скорее из любопытства уточняю я.
— Софья Алексеевна не выносит… отклонений во внешности, — тактично намекает мне на мою белизну.
Я альбинос. У меня снижен меланин. Родилась я практически с бесцветной радужкой, потом она приобрела сиреневый оттенок. Цвет глаз, может быть, единственное, что я люблю у себя.
— Понятно.
— Не обижайся. Просто ты потеряешь время.
— Окей… Я всё-таки подожду.
Попасть туда прислугой — это вариант. Можно другую прислугу порасспрашивать…
Дверь, рядом с воротами открывается, оттуда выходит строгая женщина в голубом костюме. Я подхожу ближе.
Осматривает нас внимательно.
— Добрый день, девушки. Нет… — категорически отрицательно качает мне головой. — Нет… и нет…
Бракует ещё двоих девушек.
— Вы и Вы — проходите.
— Извините! — делаю шаг вперёд. — Я могу увидеть кого-то из Данилевских?
— Я же сказала Вам — нет, — режет она.
— Можешь! — нахально мимо нее протискивается тот самый Макс.
Сложно не узнать…
Загорелый, белозубый, темноволосый. В навороченных кроссах, стильных джинсах. Рубашка на груди расстегнута ниже, чем стоило бы, в вырезе — массивная цепь с подвеской.
От него пышет тестостероном и очень дорогим парфюмом. Ледяным и горячим одновременно. Эдакий гламурный подонок. Весь заряженный, энергичный, яркий.
Разводит театрально и со злым вызовом руки, типа смотри какой я красавчик, м?
— Или не тот Данилевский?!
— Максим Маркович… — шепчет ему тетка, пытаясь одергнуть.
— Да отьебитесь вы от меня все! — психует он на неё.
Подходит к какому-то парню стоящему у тачки.
Смачно и демонстративно шлепаются руками.
— Короче… Типа я должен жениться, прикинь, Платоха?!
— Ахах! — закатывается тот.
— И это ультиматум!
— Да ладно, отойдет ваша шальная императрица.
— Не в этот раз… — прикуривает сигарету, выдыхая вверх дым. — Я даже догадываюсь на ком… Но хер им.
Стою, слушаю чужой разговор, не в силах отвести взгляд от Данилевского. И ничего не могу поделать с тем, как мои глаза пожирают его уверенные вальяжные движения, уши — его надменные интонации и тембр.
Какой он… Из тех плохих мальчиков, по которым наши девочки часто вздыхали. И потом даже хвастались, если хоть раз были удостоены «перепихона». Не моя это история. Но глаз не отвести…
Так, хватит пускать слюни на этого мажора.
— Короче, будет им жена. Женюсь на самой убогой, клянусь. И приведу в дом. Они ещё у меня взвоют.
— Так, прогонят…
— Не-е-е! — мстительно. — Побоятся скандала. Где такую только взять…
Понижая голос, что-то смотрят в телефоне.