«Я не могу перестать думать о тебе».
Но теперь записка была другой.
Я наклонилась — медленно, как во сне, — и вытащила сложенный белый лист из-под бечёвки. Бумага была плотной, дорогой, с тиснёным вензелем, которого я не узнала. Развернула. Почерк — тот же самый, каллиграфический, с лёгким наклоном вправо, выведенный с любовью и старанием. Чёрные чернила, гелевая ручка.
«До скорой встречи».
Без подписи. Без имени. Без объяснений. Только эти три слова, от которых у меня похолодело внутри.
Я резко выпрямилась и оглядела лестничную площадку. Тишина. Пустота. Никого. Только пылинки танцевали в луче закатного солнца, пробивающегося сквозь витражное окно на пролёте. Старые стены, пахнущие временем, хранили молчание.
Я открыла дверь, вошла в квартиру и заперлась на все замки. Букет бросила в раковину, как и в прошлый раз, и чёрные лепестки рассыпались по нержавеющей стали, словно пепел. Записку положила на стол и долго смотрела на неё, сидя на кухне с бокалом красного вина.
«До скорой встречи».
Кирилл жив. Или Дэн жив. Или оба. И один из них — а может, и не один — знает, где я живу. Следил за мной. Ждал момента. Я должна была испугаться. Должна была звонить в полицию, собирать вещи, бежать из города, менять имя, исчезать. Любая нормальная женщина на моём месте так бы и сделала.
Но я не сделала ничего.
Я сидела, пила вино и смотрела на записку, и внутри меня, в том самом тёмном уголке души, который я так старательно пыталась запереть, медленно, как осенний туман с Невы, поднималось что-то совсем иное. Не страх. Не ненависть. Любопытство. И — стыдно признаться — трепетное ожидание. Я отпила ещё глоток и улыбнулась — кривой, невесёлой улыбкой, глядя на три слова, выведенные каллиграфическим почерком.
— Ну что ж, — сказала я вслух, и мой голос прозвучал глухо в тишине пустой квартиры. — Я тоже с нетерпением жду второго раунда.
Некоторые игры не заканчиваются никогда. Они просто переходят на новый уровень. И где-то глубоко внутри я была этому рада.
КОНЕЦ ПЕРВОЙ ЧАСТИ
ВТОРАЯ ЧАСТЬ ЗДЕСЬ