Так Лекса и дотопал до районного рынка, а там неожиданно услышал русскую речь…
— Стой на месте, Васька, стой говорю, где уже успел изгваздать рубашонку, окаянный?
Лекса повел головой и сразу вычленил взглядом в толпе соотечественников.
За большим прилавком с грудами зелени и прочих овощей стояла худая некрасивая женщина в черном глухом платье с двумя детьми, мальчиком лет восьми и девочкой лет двенадцати. Прилавок на фоне остальных выглядел основательно, чувствовалось, что спрос на продукцию имеется, дети смотрелись ухоженными и сытыми, а вот сама женщина…
Очень худая, сутулая, с изможденным, почти черным, болезненным лицом, она смахивала на живой скелет, хотя по возрасту она едва ли была старше сорока лет.
Соотечественников в Гуанчжоу хватало, Алексей мало обращал на таковых внимание, но, в данном случае, в первую очередь, его заинтересовала эта странная женщина.
Он подошел к прилавку и вежливо поздоровался с ней по-русски.
— Здравствуйте. Я Алексей Алексеевич Лан. Откуда вы?
Ответ оказался несколько неожиданным. А точнее, совсем уж странным.
Женщина одной рукой сгребла детей себе за спину, а второй схватила здоровенный секач с прилавка и глухо прохрипела:
— Не подходи упырь краснопузый, вспорю сволочь!!!
В ее глазах горела такая свирепая ненависть, что Лекса понял — ударит не задумываясь.
Алексей быстро мазнул взглядом по сторонам. За такое, в отношении генерала Лана, местный люд мог женщину и линчевать на месте, но, к счастью, в противоположном углу рынка вспыхнула какая-то ссора и все пялились только туда.
— Успокойтесь… — Алексей постарался говорить, как можно миролюбивей. — Вы привлекаете лишнее внимание. Уверяю, я не собираюсь причинять ни вам ни вашим детям никакого вреда. Что случилось? Вас кто-то обидел из состава советской миссии? Расскажите, я обязательно разберусь.
Женщина опустила тесак и с ненавистью процедила:
— Поздно разбираться, поздно!!! Ненавижу тварей! Строишь из себя чистенького, мразь? А где ты был, когда матросня моего Петеньку в Выборге на мачте повесила? А надо мной два дня измывались, растерзали всю, а потом штыком к кровати прикололи? Где был, сволочь? Слава богу, матушка спрятала деток и меня выходила. Так и ее, старушку, своим слюнявым вниманием не обошли, нелюди. Где ты был, спрашиваю? Что мы вам плохого сделали? За что? Мало их на борту броненосца по мордам бил мой Петенька, мало! Вовсе надо было убивать! Сечь линьками до смерти. Уходи, Христом Богом прошу! Уходиии…
Она сделала шаг вперед, губы задергались, а рука на рукоятке топора побелела.