Сталин вновь экспрессивно выругался и произнес:
— Нельзя транспортировать, значит, нужно к нему отправить лучших врачей и человека, способного оценить его состояние, который точно скажет, нужна эта ампутация или нет. Скажет, что нужна, значит её надо сделать, нам твой Захаров живой нужен. Мало у нас таких людей, беречь их надо.
Берия на это только кивнул, добавив:
— Сделаю все возможное…
Конец интерлюдии.
Очнулся резко, будто и не отключался, и на автомате сразу перешел в свое бестелесное состояние, даже сам не понял, как это произошло, слишком уж стремительно все случилось.
Только в этом состоянии я осознал случившееся и решил не торопиться возвращаться в тело, вместо этого начал осматриваться. Сначала, естественно, выяснил, что с моим телом, и это зрелище меня не очень порадовало.
Ноги и руку, раздавленные бревнами, мне сохранили, но если срочно ничего не предпринять, боюсь, ненадолго, по крайней мере выглядели конечности очень непрезентабельно. Да и в целом вид моего тела ничего, кроме жалости, к самому себе вызвать не мог, наверное, поэтому любоваться долго своей тушкой я не стал и начал осматриваться вокруг.
Лежал я в отдельной палате, очнулся ночью, и рядом со мной, сидя на стуле, спала пожилая женщина, одетая в белый халат, похоже, медсестра или, может, санитарка, не суть важно. В коридоре возле входной двери дремал боец роты охраны, а в другом конце коридора возле лестничной клетки я обнаружил ещё одного красноармейца, который в отличие от первого бодрствовал, прислонившись к стене, и внимательно прислушивался к звукам, доносящимся снизу.
Палата, где я лежал, находилась на третьем этаже госпиталя, который был на первый взгляд полупустым в отличие от первых двух, где жизнь била ключом и раненые лежали даже в коридорах. Но только на первый взгляд — на самом деле это оказалось не так, и все палаты на третьем этаже тоже были заняты, просто в каждой лежало по одному человеку, поэтому и складывалось впечатление, что этот этаж задействован не полностью.
Здесь же, на этаже, в какой-то каморке я обнаружил и командира роты охраны, который, расположившись на чем-то вроде кушетки, спал в обнимку с планшетом моего брата, что меня немало порадовало. Всё-таки информация, которая хранилась этим своеобразным наследством, была слишком уж значимой.
Понятно, что я пока даже не думал, как ей распорядиться, но, надеюсь, на размышления у меня еще будет время.
Долго развлекаться исследованием этого места я не стал. Раз пришёл в себя ночью и обнаружил собственный организм в ужасном состоянии, значит, нефиг бездельничать, нужно заняться делом и собрать энергию где только можно. Подозреваю, что с помощью своей способности я смогу сохранить ноги, да и руку тоже. Что-то мне совсем не хочется остаться обрубком в молодом теле, тем более что все возможности для скорейшего выздоровления у меня есть.